Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 150 – Кристина Юраш

— Я не хотел зла, ваша светлость. Клянусь. Я просто…

— Жадничали, — выдохнул я, перебирая в уме служанок. Ирьяна жила здесь не так долго. И из прислуги она водила знакомства только с Норой. Я понимаю, если бы Нора получила в подарок серьги. Но эта женщина… Какое она отношение имеет к герцогине? При условии, что здесь работают не крестьяне, а лучшие слуги по рекомендациям.

Значит, крестьянка соврала. Ясно.

Берриг закрыл рот, кивая.

— Кто она? — спросил я, чувствуя, как в груди ревет зверь. Он чувствует шанс. Шанс, что Ирьяна жива.

— Я не знаю.

Я посмотрел на него. Он побледнел так, что губы стали серыми, цвета мокрого пепла.

— Я правда не знаю имени.

— Тогда кто знает?

Он молчал. Слишком долго. Я чувствовал, как внутри поднимается зверь, требуя выпустить его, требуя крови за каждую секунду, которую она проводит в чужих руках.

Я медленно поднялся. Берриг отступил на шаг, прижимая локти к бокам.

— Ваша светлость…

— Кто знает? — заревел я так, что даже Этервуд втянул голову в плечи. — Быстро говори!

— У меня сосед, — выдохнул он, и слова посыпались, словно горох. — Кожевник. Принимает шкуры. Я… Я навёл справки, потому что женщина показалась мне подозрительной. Она слишком… слишком… Слишком не горничная… Она не похожа была на горничную... Сосед сказал, что видел её. Она приносит шкурки и шкуры. Говорит, что ее муж — дровосек. Вот иногда попадается дохлятина. Так она шкуры снимает, выделывает и продаёт…

— Имя.

— Я… я не знаю… Знаю, что она… Жена дровосека. Вроде как бы… Миссис Смит.

Я медленно повернул голову к карте, натянутой на раму. Жёлтая точка. Одна из десятков. Точка, возле которой сегодня ночью уже были мои люди.

Я перевёл взгляд на Хартли. Дворецкий стоял неподвижно, но его лицо осунулось.

— Смитов опрашивали?

— Да, ваша светлость, — кивнул дворецкий, открывая блокнот.

— Когда?

— Сегодня ночью. У меня стоит отметка, — показал запись Хартли.

— Кто был? Быстро его сюда! — взревел я, а дворецкий исчез за дверью.

Через минуту капитан Рейн шагнул в кабинет. Его плащ был мокрым, сапоги в бурой грязи.

— Мои люди, ваша светлость. Двое, — отрапортовал он.

— Что сказали?

— Хозяйка отрицала, что видела герцогиню. Хозяйка сказала, что муж в городе. Дети больны. Дом бедный, следов крови на виду не было. Они слышали детский плач и кашель. Дом не обыскивали.

— Почему? — спросил я.

Капитан сжал челюсть, и я увидел, как желваки заходили под его кожей.

— Они пришли с опросом, не с обыском. Оснований не было. Законы, ваша светлость. Мы не могли ломать двери бедной семьи без вашего личного ордера.

Законы.

Я взял серьги из футляра. Они были холодными, тяжёлыми. Я положил их на карту. Они упали прямо на северную просеку. Две маленькие капли света. Две точки. Как глаза, смотрящие на меня из темноты. Как ответ.

— Основание есть теперь, — сказал я.

Никто не ответил. Воздух в кабинете стал разреженным.

— Ваша светлость… — начал Хартли, делая шаг вперед.

— Поднять людей! — приказал я.

— Сколько взять?

— Всех, кто успеет дойти до конюшни, — бросил я.

Я уже шёл к двери.

— Ваша светлость, карету? — спросил кто-то из свиты, бросаясь следом.

Я остановился. Карету. Для кареты нужно было время. Для лошади — дорога. А у меня больше не было ни времени. Ни дороги. Там, в маленькой избе, женщина с чужими серьгами что-то знала про мою жену. Знала и молчала.