Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 56 – Кристина Юраш

Но вместо этого герцог неожиданно наклонился.

— Но не безвыходное! — усмехнулся он.

Движение было плавным, лишенным той напряженности, которая обычно сопровождает интимность между незнакомцами. Он не стал ждать разрешения. Не стал спрашивать. Просто сократил расстояние.

И очень легко, почти невесомо, коснулся губами моего лба.

Его губы были прохладными, и я вдруг почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Доброй ночи, леди Арундел.

Шепот прошел прямо по коже, вызывая мурашки на шее.

Я даже не успела ответить. Рот приоткрылся, но слова застряли где-то в горле, превратившись в тихий выдох.

Он уже выпрямился. Коротко кивнул Норе, стоявшей в тени у двери. И вышел.

Дверь тихо закрылась, отрезая меня от коридора, от мира, от него.

Я так и осталась сидеть. Спина прямая, руки на коленях, словно экспонат в музее. Наверное, с очень глупым выражением лица. С широко раскрытыми глазами, которые отказывались моргать, боясь стереть ощущение.

— Ваша светлость? — осторожно позвала Нора. Ее голос прозвучал издалека, словно сквозь толщу воды.

Я пыталась понять, действительно ли это только что произошло. Или это был сон, порожденный усталостью?

Почему-то щеки снова стали горячими. Но этот жар не имел ничего общего с пощечинами, стыдом или унижением. Он был мягким. Тревожным. Приятным.

— Все в порядке? — спросила Нора, делая шаг вперед. В ее голосе звучала неподдельная тревога. Она, наверное, думала, что мне стало плохо.

Я медленно улыбнулась. Улыбка вышла кривой, неуверенной, но искренней.

— Кажется... — начала я, и голос дрогнул. — Да, всё в порядке…

Я сама не знаю, что это было. Не знаю, что это значит. Не знаю, почему от простого прикосновения к лбу внутри разверзлась такая буря, затмившая все предыдущие катастрофы этой недели.

Но впервые за долгое время мне не хотелось плакать. Мне хотелось запомнить этот момент. Запомнить запах его камзола. Прохладу его губ. И то странное, пугающее чувство безопасности, которое он оставил мне вместе с этим поцелуем.

К позднему вечеру жар в ладонях сменился на тянущее, тупое напряжение, которое отдавало в самые кончики пальцев.

Нора разматывала бинты медленно, стараясь не задеть кожу. Лен тихо отлепился от тела, и я с жадностью вдохнула, когда прохладный воздух коснулся ладоней.

Ни волдырей. Ни багровых, пульсирующих ожогов. Ни отёка. Ничего не было.

Кожа была натёртой, розовой, непривычно гладкой, но целой.

— Вот и всё, — Нора достала из серебряной баночки густую мазь, пахнущую ментолом и какой-то горькой, холодной травой. Она мягко втерла её в мои ладони. — К утру и следа не останется.

Я несколько раз сжала и разжала пальцы. Суставы послушались. Слава богам.

— Попробуйте взять что-нибудь, — предложила Нора, вытирая руки о передник.

Я протянула руку к туалетному столику и обхватила пальцами серебряную расчёску. Холодный металл, тяжесть, узорная ручка. Получилось. Потом я взяла фарфоровую чашку. Удержала.

— Кажется, я снова человек, — выдохнула я с невероятным облегчением.

— А я говорила, что к вечеру станет легче, — довольно кивнула Нора, сворачивая грязные бинты. Она улыбалась, словно хотела ещё что-то сказать, но всё никак не решалась.

Она посмотрела на меня с таким тяжёлым, многозначительным выражением, что я невольно рассмеялась. Смех вышел тихим, но в горле уже не стоял тот самый ком, который давил там с самого собора.