Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 62 – Елизавета Соболянская

Купец побагровел снова и сжал кулаки. Явно хотел взреветь раненым вепрем и броситься дуром чинить разборки с женой, Медведев даже вперед шагнул — перехватить дурака, приложить башкой о дубовую столешницу, только не успел. Александра, общаясь с претендентами на место, кое-чему научилась. Например, видеть эмоции собеседника и… слегка их поправлять. Отвлекая мужчину взмахом руки, она легонько коснулась сжатого кулака и… вытянула дурную силу. Аж голова закружилась! Тошнота подступила к горлу, а ноги ослабли, хотя она сидела в кресле.

— Не кричите, — слабым голосом попросила она, — Килечку напугаете.

Овчинников выдохнул, чувствуя, что гнев его внезапно отпустил, посмотрел на сжавшуюся в углу племяницу и промолчал.

— Вы человек умный, Афанасий Петрович, — ничуть не сомневаясь, сказала Саша, — этакое хозяйство завели, лавку аж в Гостином держите, а в женских делах не разбираетесь. Акилину защитить надо. Приданое ее под опеку передать или еще как оформить, чтобы в случае ее смерти все ушло не вашим дочерям, а в благотворительный фонд или в монастырь какой. Чтобы невыгодно стало девочку травить и раньше времени на тот свет собирать. Я бы вам предложила все школе передать, но этак вы меня в жадности заподозрите или в попытке Килечку уморить. Так что тут сами решайте. А малышку я заберу. Простынет она в том подвале, а здоровья и так некрепкого. Магия силы тянет. Подумайте, Афанасий Петрович, как это лучше сделать, да домочадцам объявите. Чтобы никто не посмел. Даже случайно! И еще… вещи матери Акилины велите собрать и в школу прислать. Девочке надо помнить, что мать у нее была. И ее любила.

Овчинников помолчал, кивнул:

— Понял я, барышня. Не дурак. Разберусь. Тихо и так, чтобы не тронули. Сейчас велю вещички сестры собрать да сам прослежу. Кибитку запрягут. А вы пока поужинайте тут, я подать велю.

— Спасибо! — Александра улыбнулась, а как только купец ушел, устало откинулась в кресле, позволяя себе минутную передышку. Выдохнуть медленно, с усилием, закрыть глаза, погрузиться в яркое сияние сосредоточения. Погладить свою магию, поблагодарить, сказать ей, как она помогла. Искупаться в этом золотом блеске, отбрасывая усталость и нервное истощение слишком длинного дня…

— Александра Николаевна…

Голос Медведева вырвал ее из минутной задумчивости.

— Да, Ефим Александрович?

— Вам сейчас хорошо бы выпить крепкого сладкого чаю, — стакан встал перед ней, и Саша с удивлением обнаружила, что “задумалась” она совсем не на минуту. На столе возле кожаного дивана стоял поднос, заставленный посудой, и Килечка с аппетитом наворачивала что-то из миски. Медведев смотрел строго, но понимающе. Кажется, он понял, что Александра проделала и почему так ушла в себя.

— Спасибо! — искренне поблагодарила девушка и обхватила стакан руками. Пусть неприлично! Зато — тепло!

Горячий, сладкий, крепкий до красного цвета чай омыл ее с первого глотка так, что мурашки пробежались от макушки до пят. Магия внутри, уютно свернувшаяся клубком в подвздошье, мигнула и словно потягивающаяся кошка разбежалась по каналам. Телу стало легче. Разжались сведенные мышцы, и навалилось осознание — девочку придется везти в школу, как-то устраивать, следить, а у нее до сих пор не отмыты и не побелены залы, не прочищены печи, нет кроватей и белья… Да где наша не пропадала!