Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 84 – Елизавета Соболянская

Лакей, кажется, понял ее настроение и семенить со скоростью белки в колесе перестал, даже пару раз свернул через малозаметные дверки и вскоре вывел в знакомый внутренний дворик, к той же самой карете.

Только теперь в карете терпеливо сидела девочка и очень французского вида горничная. И вот горничная Саше категорически не понравилась. Затянутая талия, кудряшки, кружевные оборки — все это маскировало пристальный взгляд и специфические мозоли на руках. Не от стирки или уборки, а от клинкового оружия. Впрочем, решать проблемы стоило по мере их поступления.

— Мадемуазель, — строгим тоном сказала она, — ваши места напротив.

Девочка тотчас пересела — сразу видно, научена дисциплине, а вот кукольное личико горничной скривилось. Она сделала вид, что не понимает, глупо хлопая глазами, но… Саша повторила по-немецки и по-французски, а потом аккуратно зажгла на пальцах огонек.

Горничная моргнула, открыла рот, чтобы завизжать, и тогда Александра с кровожадной улыбкой покачала в руках тяжелую папку, обещая, что просто стукнет дамочку серебряным уголком по голове! Улыбку горничная поняла правильно — тотчас пересела и поджала тонкие губы.

Саша села на свое место — по ходу движения кареты, более широкий диванчик — и улыбнулась девочке:

— Итак, мадемуазель Софи, мне нужно знать, что вы уже умеете и знаете, чтобы решить, в какой класс вас определить!

В школе возвращению директрисы “с добычей” никто не удивился.

После разговора в карете Александра определила Софью в младший класс — потому, что девочка обладала довольно хаотичными знаниями и… абсолютно не говорила по-русски.

В комнату для шитья Саша отвела ее сама. Представила, попросила классную даму показать девочке кровать и место за партой, упомянула, что разговаривать с новенькой можно по-французски и по-немецки, а потом отправилась пристраивать многочисленные вещи маленькой дочери императора и ее горничную.

Сундуки под строгим взором экономки дворник перетаскал в кладовую и запер. Печать поставила лично Саша, шепотом объяснив слугам, что в школе теперь учится очень важная особа — дворянка из Трубецких, и любая пропажа ее одежды или предметов туалета приведет к появлению на пороге Особого отдела.

Прониклись все, но в принципе ровно так же директриса поступала с “приданым” всех учениц, так что никто и не удивился. Знали, что легче выпросить у мадемуазель Пешковой прибавку к жалованию или единовременное пособие, чем влезть в сундуки пансионерок.

Единственная горничная, которая попыталась это сделать, была не только уволена без рекомендаций, но и высечена вызванным для этого в школу полицейским нарядом, а после весть о преступлении напечатали в газете. Саша делала все, чтобы мошенники всех мастей обходили ее школу стороной.

Закончив с багажом, Александра позвала к себе в кабинет экономку, кастеляншу и классную даму младшего отделения. И выложила им все как есть. Почти. Про мадам Трубецкую, увлекшуюся красотами Парижа, про господина Трубецкого, занятого военным конфликтом на Кавказе, и… про попытку отдать девочку на удочерение.

— В общем, мадемуазель Трубецкая спрятана в нашей школе от родителей одним из старых друзей ее семьи. На выходные девочку могут забирать только бабушка или дядя, больше никто. Всем понятно?