Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 27 – Николетта Фэй

— Что вы делаете? — Я разворачиваюсь, поднимая скованные руки.

Он вгоняет в замок ледяной клин, затем достаёт тонкий ключ и открывает браслет. — Арестовываю вас раньше, чем это сделают люди Севры. Её офицер уже спускается сюда с правом забрать и вас, и список.

Металл падает на мокрый пол. Я растираю запястье, благодарности не испытывая. — Можно было предупредить.

Фраза звучит слабее, чем хотелось. За дверью двое стражников продолжают ломать замок, и я сама не знаю, кому Кайден мог доверить предупреждение.

— Перед кем? — Он кивает на дрожащий металл. — Моя печать стоит на приказе об эвакуации Белого зала. Я его не подписывал. Кто-то из ближайших офицеров носит слепок ключа или входит в мой кабинет. Пока я не знаю кто, любое предупреждение услышит Севра.

Я вынимаю список. Кайден быстро просматривает фамилии; на имени Ливии Крейс задерживается и возвращает лист мне. — Шестьдесят четыре. Они готовят полное обновление.

Он произносит это так, будто цифра подтверждает худшее из его расчётов. Я забираю лист, прежде чем Кайден успевает перечитать фамилии. — Вы опять знали название и молчали.

Он не спорит. Вода стекает с края его плаща, собираясь у сапог.

— Знал старый расчёт. Там было двенадцать добровольцев, каждый мог остановить отдачу. Здесь другой контур. С моим молчанием разберёмся потом, если успеем найти Рена раньше эвакуации.

Дверной замок хрустит. Я прячу список обратно. — Куда идти?

Кайден снимает со стены вентиляционную решётку. За ней открывается узкий спуск. — В глубинный сектор есть ремонтный ход. Рен нашёл его раньше меня.

Мне хочется спросить, сколько ещё у них было общих тайн. Вместо этого лезу следом: ледяной клин уже трещит под ударами стражи.

Лестница заканчивается возле круглого люка. Кайден гасит печать, и снизу бьёт жаром. Белый зал эвакуируют: скрипят колёса, по камню волокут кресла, кто-то коротко командует за стеной.

Мы выходим в процедурное крыло. Двери палат распахнуты, крепления срезаны вместе с ремнями. На полу остаются капли лечебного раствора и полосы от колёс. Илая в первой комнате нет; пустое кресло ещё покачивается.

Я поднимаю брошенный ремень. На внутренней стороне влажный отпечаток его запястья. — Его увезли недавно.

Кайден касается серебряной трубки под креслом. Иней пробегает по металлу и сразу тает. — Поток перевели в переносной накопитель. Значит, пленники живы. Пока.

В соседней комнате горят документы. Буквы вспыхивают белым и исчезают, листы падают на пол уже пустыми. Кайден пробует заморозить рамку, но пламя уходит внутрь металла.

— Не тратьте силу. — Я замечаю на пороге обрывок серой ткани. — Смотрите.

Край форменной куртки зацепился за винт. Нить на подгибе синяя, домашняя. Мама использует такую там, где шов не виден. На ткани остаётся мазок влажной белой глины.

— В нижних сушильнях ею белят стены. Рена провели через непросохшее помещение.

Справа кладка старая и гладкая. Слева возле пола тянется белая полоса, будто дверь открывали до конца и сдирали известь с порога. За передвижным шкафом мы находим створку. В металле возле замка три короткие царапины — так Рен в детстве помечал чулан, где прятал мои сладости. — Он знал, что я пойду за ним. Последние слова застревают в горле; Кайден ничего не говорит, только убирает ладонь от замка, позволяя мне первой вставить рукоять в узкую выемку.