Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 65 – Николетта Фэй

Через связь Рен получает очередную команду. Чужая боль врезается под рёбра, я отступаю первой, Кайден сразу отпускает. Несколько секунд мы стоим в душной галерее и просто дышим, не пытаясь превратить случившееся в обещание.

Я первой говорю, что вечных слов сегодня не будет. Кайден отвечает, что собирался предложить хотя бы разговор. Мы договариваемся отложить его до утра: дожить, закончить работу, а потом выяснить, что между нами осталось после власти, лжи, Белого зала и этого поцелуя — если обоим будет что сказать.

В прачечной на столе уже сто три имени. Мама ругается с поставщиком угля через трубу, Тесса подняла лечебницы, Дориан — семьи кадетов. Рен сидит над схемой и в середине линии вдруг роняет карандаш.

Удар приходит через связь одновременно нам обоим. На этот раз печать не велит ждать и не показывает отсчёт до утра. Белая линия под моей кожей вспыхивает до локтя, а из Сердца идёт новый приказ: НАЧАТЬ ОТБОР. Из учебного корпуса почти сразу доносится многоголосый крик.

Севра запускает систему раньше срока.

Крик из учебного корпуса приходит почти одновременно с приказом, который врезается в нас с Реном через связь.

НАЧАТЬ ОТБОР.

Рен роняет карандаш и хватается за край стола. Я успеваю увидеть, как белая линия на его шее вспыхивает до подбородка, а потом чужое усилие входит в меня следом: пальцы сами ищут Клятвенный клинок, ноги пытаются развернуть к двери. Сердце ещё далеко, за двумя корпусами и нижними галереями, но управляющей печати расстояние уже не мешает.

Я ударяю костяшками по столу два раза. Рен отвечает не сразу. Его рука успевает подняться к шее, туда, где под кожей проходит первая управляющая дуга, и только после моего второго сигнала он с силой прижимает ладонь к столешнице.

— Я здесь, — выговаривает брат. Голос ломается на последнем слове, потому что команда снова толкает его встать. — Только… не давай мне закончить движение, если начну.

Я вцепляюсь в его запястье. Через кожу приходит следующая часть приказа: ПЕРВЫЙ КОНТУР. ПОДТВЕРДИТЬ. Где-то под нами тяжело проворачивается механизм, и пол прачечной отзывается низким гулом. С полок сыплется крахмальная пыль, в тазах дрожит вода.

Из коридора втаскивают первого кадета. Двое кухонных мальчишек держат его под руки, но ноги у него всё равно цепляются за порог. Белая нить в воротнике светится так ярко, что мокрая ткань вокруг уже парит. За ним появляется госпожа Рейт с девочкой из второго курса; у той почернели серебряные застёжки на манжетах, а сама она повторяет, что ничего не чувствует в пальцах.

Почти сразу начинает греметь прачечная труба. Сигналы идут один поверх другого: западное общежитие, лечебное крыло, оружейный корпус, младшие классы. Тесса кричит из переговорного колена, что список расширили полностью — цифра сто двадцать совпадает с архивом. Людей из него раскидали по разным корпусам, и отводящие нити зажглись у всех одновременно.

Мама не пытается перекричать помещение. Она снимает с крюка длинный железный прут и трижды бьёт по главной паровой трубе — старый аварийный сигнал прачечной. Его подхватывает соседняя котельная. Через полминуты ответ приходит с кухни, потом из банного крыла и мастерских.

— Всех, кто умеет распарывать подкладку, сюда, — мама говорит это уже первой женщине, влетевшей из сушильной. Та начинает спрашивать про охрану, но Алета суёт ей в руки короб ножниц и показывает на светящийся воротник кадета. — Остальных по трубам. Нам нужны портные, обувщики, кладовщики. И повара пусть тащат чистые мокрые полотна. Много.