Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 67 – Николетта Фэй

— Никто. Если остаёшься — бери участок и слушай, что говорят те, кто умеет с тканью.

Кайден приносит схемы внешнего кольца и садится рядом с госпожой Рейт. Ошибку в расчёте он просто показывает Рейт и ждёт, пока она сама переставит отметку.

Очередной крик проходит по трубе из оружейного корпуса. Один из ста двадцати потерял сознание, двое не могут удержать источники. Мама велит передать туда мокрые прокладки под проводники и запрещает кому-либо срезать нить целиком. Ответ из трубы приходит почти сразу: поздно, один кадет сам сорвал воротник.

В тот же момент трое лежащих у нас вздрагивают.

Свет в их швах усиливается. Ливия захлёбывается воздухом, Дориан бросает ножницы и успевает только подхватить её за плечи. Я через Рена чувствую, как сеть перераспределяет освободившуюся долю: оборванный источник не исчез из расчёта, его нагрузка мгновенно разошлась по ближайшим линиям.

— Вернуть контакт, если проводник цел, — говорит мама в трубу. Голос у неё становится резче, но руки продолжают двигаться ровно. — Не на кожу. Через мокрую ткань, как делали раньше. И больше никто ничего не рвёт без проверки соседних узлов.

Рен вдруг перестаёт бороться с лентой.

Эта неподвижность пугает меня сильнее судорог. Через связь приходит чистый, почти спокойный поток: ПЕРВЫЙ ЗАМОК ПОДТВЕРЖДЁН. Я оборачиваюсь к брату и вижу, что он смотрит на меня в полном сознании.

— Я не подтвердил, — произносит он медленно. — Клянусь, Мира. Я держал.

Значит, Сердцу хватило самого подключённого ключа. Пока мы отбивали слова и движения, сеть брала его источник как разрешение. Клятвенный клинок вспыхивает у меня на поясе, но старый добровольный контур пока не подключён — клинку нечем заменить управляющую печать.

Кайден оказывается рядом, когда ноги всё-таки подводят. Он ловит меня под локти и сразу спрашивает, держать ли дальше. Я киваю, потому что через Рена идёт следующий удар, и несколько секунд стою, навалившись на чужие руки, пока брат в той же боли учится считать вслух назад от десяти. На шести я снова различаю его голос. На трёх могу выпрямиться.

Мама в это время проверяет мундир кадета, которого принесли первым. Белая нить уже не лежит свободно на мокрой ткани. Она натянулась сама, будто её тянут из стены, и соединение у воротника светится с двух сторон: поток идёт к Сердцу и возвращается в соседний контур.

Алета просит Дориана приподнять второй проводник, потом третий. Все три отвечают одинаково. Госпожа Рейт сверяет это со схемой и бледнеет: внешний круг закрыл обратные перемычки. После этого каждый отдельный разрыв сеть воспринимает как потерю и компенсирует её чужой магией.

Мама медленно откладывает ножницы.

— Всё. Снимать больше нельзя. Первые контуры уже замкнулись.

Мама убирает ножницы так далеко, словно само их присутствие возле формы теперь опасно.

— Значит, будем перешивать поверх, — говорит она и разворачивает Знамя Основателей изнанкой вверх.

Вокруг стола говорят одновременно: сеть тянет силу сейчас, а Алета предлагает возиться со швами. Она не спорит. Посылает обувщика в дальний склад за серыми ящиками «ремонт парадных полотен», банщицу — за льняной тесьмой. Эти ящики стояли здесь ещё при моём детстве: мама годами отказывалась списывать старый материал.