Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 68 – Маргарита Фуаро

— Эйрик не дурак. Он сказал путь, но не сказал время.

— А береста?

— Бересту кинул не Эйрик.

— Откуда знаете?

Ставра усмехнулась.

— Потому что Эйрик, если хочет сказать женщине идти в лес, приходит сам. У него нет стыда.

Я почти улыбнулась.

Почти.

— Лада жива? — спросила я.

Ставра закрыла мешок.

— Жива.

Слово прозвучало просто.

Так просто, что всё внутри остановилось.

Лада жива.

Не слух. Не предположение. Не осторожное «может».

Жива.

— Где?

— Там, где её не достанет княжий приказ.

— В Чёрном бору?

— Может быть.

— Под другим именем?

— Все выжившие женщины однажды берут другое имя.

— Она знает, что я ищу её?

— Теперь узнает.

— Вы ей скажете?

Ставра посмотрела на меня почти с жалостью.

— Думаешь, Ладе можно что-то сказать, если она не хочет слышать?

— Она должна рассказать правду.

— Никто ничего не должен пятой жене Ратибора.

— Даже если из-за молчания умрёт следующая?

— Ты и есть следующая.

Это прозвучало не как угроза.

Как диагноз.

Я сжала пальцы.

— Лада знает, кто убивал прежних жён?

— Она знает достаточно, чтобы не возвращаться.

— Она ненавидит Ратибора?

— А ты бы нет?

Я замолчала.

Вопрос был неприятный.

Ратибор не убивал их. Возможно. Но запирал. Молчал. Прятал. Делал вид, что контролирует беду, пока беда ходила по его дому с чашами, ключами и ножами.

Лада имела право ненавидеть его.

Как и каждая из них.

Ставра подошла ко мне ближе.

— Слушай, чужая душа. Лада не спасёт тебя. Не станет твоей сестрой. Не выйдет к огням и не скажет: вот правда, добрые люди. Она выжила не для того, чтобы снова войти в княжий двор.

— Тогда зачем мне её искать?

— Потому что она видела руку.

— Чью?

Ставра покачала головой.

— Это она скажет. Если решит, что ты не приведёшь за собой смерть.

За дверью послышались шаги.

Ставра мгновенно убрала пузырёк с мазью в мой рукав. Движение было такое быстрое, что я едва успела понять.

Дверь открылась.

Вошла Всеслава.

Она посмотрела на Ставру, на стол, на меня, на Малушу.

— Долго.

— Травы у княжьей жены путаные, — ответила Ставра. — Быстро не разберёшь.

— Разобрала?

— Дышит. Значит, ещё нет.

Всеслава не улыбнулась.

Но взгляд её скользнул к моему рукаву. Она заметила.

Конечно заметила.

И ничего не сказала.

— Караул спрашивает, скоро ли ты выйдешь, — сказала она.

— Караул пусть спросит у своего страха, — буркнула Ставра. — Я с ним говорила дольше.

Всеслава отошла от двери.

Ставра взяла мешок. Перед уходом остановилась рядом со мной.

— Запомни. На пятую ночь не входи к огням с открытой кожей.

— Как это сделать, если мне должны разрезать ладонь?

— Вот и думай.

Она наклонилась ближе.

— И ещё. Если огонь станет синим — не смотри на пламя. Смотри на того, кто первым назовёт это знаком.

— Почему?

— Потому что виновные любят объяснять чудо раньше всех.

Ставра вышла.

Дверь закрылась.

Малуша долго не двигалась. Потом медленно села на лавку.

— Она сказала… Лада жива.

— Да.

— И вас хотят отправить в лес до обряда.

— Да.

— И на обряде могут отравить через рану.

— Да.

Малуша посмотрела на меня почти с отчаянием.

— Госпожа, а хорошее что-нибудь есть?

Я достала из рукава маленький пузырёк с серой мазью.

— Есть.

— Что?

— Теперь я хотя бы знаю, где ждать нож.

Малуша закрыла лицо руками.

А я смотрела на пузырёк и думала о Ночи Пяти Огней.

О чаше.

О ноже.