Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 133 – Маргарита Фуаро

Вода у моих ног вздрогнула так, будто услышала чужое слово.

Птахор побледнел на один миг.

И я вдруг поняла: это имя он не знал.

Моё настоящее.

Не истинное магическое — нет.

Но достаточно чужое для его ловушки.

Я обернулась к Раэму.

Он понял, что сделал.

И не отступил.

— Вернись, — сказал он тихо.

Я посмотрела на тёмную воду.

На вторую ступень.

На белые ткани, которые ждали моего падения.

Потом шагнула вниз.

Вода сомкнулась вокруг щиколоток ледяной рукой.

И из глубины озера детский голос прошептал:

— Второе место занято.

Вода сказала:

— Второе место занято.

И все услышали.

Не только я.

Не только Иунара, стоявшая с пером Маат на верхней ступени. Не только Раэм, который замер так, будто одно движение могло уронить меня глубже. Даже жрецы Раэна услышали. Даже женщины Дома Лотоса. Даже стражники, которые привыкли делать вид, что камень не говорит, вода не помнит, а дети не умирают от чужих молитв.

Птахор побледнел.

На одно мгновение.

Но мне хватило.

— Вода лжёт, когда её оскверняют пустыней, — сказал он.

Иунара медленно повернула голову.

— Вода не лжёт. Люди лгут, когда боятся её ответа.

Вода обхватывала мои щиколотки ледяными пальцами. Я стояла на второй ступени, там, куда Птахор велел мне встать, и чувствовала, как холод поднимается выше кожи. Не физически. Глубже.

К имени.

В руке у меня была лодочка Иари. В другой — костяная рыбка Сену. Первый узел Шаи-Мену лежал в сухой ткани у Хепу на ладонях, выше воды, в соляном круге, который Иунара велела начертить прямо на камне.

Птахор смотрел на меня так, будто пытался вспомнить, где именно его ловушка дала трещину.

Я знала где.

Раэм назвал меня Ариной.

При всех.

Имя, которого Птахор не знал. Имя, не вписанное в храмовые записи. Не привязанное к Неферет-Айе, не утопленное, не взвешенное пером, не проклятое в день суда.

Моё.

Не истинное имя души — я это чувствовала. Но достаточно настоящее, чтобы вода дрогнула.

— Назови себя, — сказал Птахор.

Голос его снова стал спокойным.

Слишком спокойным.

— Перед водой и Маат назови имя, под которым тебя судили. Неферет-Айя, младшая жена фараона, обвинённая в убийстве Иари и повреждении имени Сену.

Толпа зашепталась.

Я посмотрела на воду.

В её тёмной поверхности отражались факелы, белые одежды жрецов, бледное лицо Иунары, неподвижная фигура Раэма. Моего отражения почти не было. Только чужое лицо Неферет-Айи, разбитая губа, мокрые волосы и глаза женщины, которая не должна была здесь жить.

Женщины?

Или двух?

Внутри что-то шевельнулось.

Не голос.

Не память.

Присутствие.

Неферет-Айя была рядом не как призрак из страшных сказок. Она была в пальцах, которые сжимали лодочку. В горле, которое помнило, как кричало без звука. В груди, которая когда-то кормила ребёнка, которого потом украли.

«Не отдай моё имя им.»

Я закрыла глаза.

— Неферет-Айя, — сказала я.

Вода вздрогнула.

Птахор едва заметно улыбнулся.

Раэм сделал шаг, но Иунара подняла руку, останавливая его.

— Громче, — потребовал Птахор. — Чтобы вода услышала.

Я открыла глаза.

— Неферет-Айя из Айет-Ша.

Песок в сосуде, который стоял на камне у Хепу, тихо зашуршал.

— Младшая жена Раэма-Небхета, — продолжила я. — Женщина, которую ваш суд назвал убийцей. Женщина, которой никто не поверил, когда она написала: «Не яд. Имя.»