Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 58 – Маргарита Фуаро

Кто-то привязал живого второго сына к имени мёртвого второго царевича.

Иари был первым мостом.

Сену — следующим.

— Раэм, — сказала я тихо.

Он посмотрел на меня.

На этот раз не остановил за имя.

— Сену — второй сын.

Он понял сразу.

Лицо не изменилось, но глаза стали страшными.

— Иари был старшим.

— Да. Но его могли использовать, чтобы открыть путь. А Сену… Сену подходит лучше.

Птахор резко сказал:

— Это домыслы обвинённой.

— Тогда почему ваш голос дрожит? — спросила я.

Он замолчал.

В этот момент из коридора донёсся шум.

Быстрые шаги.

Кахем выхватил меч раньше, чем дверь открылась. В проёме появился стражник, запыхавшийся, бледный.

— Владыка!

Раэм резко повернулся.

— Что?

— Царевич Сену… приступ. Кормилица зовёт. Хепу-Сехмет говорит — пальцы посинели.

У меня внутри всё оборвалось.

Я уже бежала к выходу, забыв о босых ногах, соли, запретах и священном полу.

За спиной Птахор сказал тихо, но я услышала:

— Поздно.

Я остановилась на полшага.

Раэм тоже услышал.

Кахем поднял меч.

А я обернулась к Птахору и впервые увидела не жреца.

Человека, который слишком рано решил, что ребёнок уже проигран.

— Нет, — сказала я. — Пока он дышит — не поздно.

И побежала к Сену.

Я бежала босиком.

Камень коридоров был холодным, потом горячим, потом снова холодным — я уже не чувствовала. За спиной стучали шаги Кахема, дальше — Раэма, ещё дальше голоса жрецов, но всё это сливалось в один гул.

Сену.

Только бы дышал.

Только бы я успела.

У входа в Дом Наследников толпились слуги. Их лица были белыми от страха. Кто-то держал чашу с водой, кто-то — курильницу, которую, к счастью, никто не осмеливался зажечь. Увидев меня, они расступились так быстро, будто я несла не помощь, а заразу.

В покоях Сену стоял крик.

Не его.

Сат-Исет.

— Свет мой, дыши! Ну же, дыши!

Мальчик лежал на боку, но тело его выгибалось, будто его тянули за невидимую нить. Губы посинели. Пальцы тоже. Глаза были полуоткрыты, но он смотрел не на комнату — куда-то сквозь неё.

Хепу-Сехмет стоял у ложа с чашей в руках. Впервые я увидела у него не злость, а настоящий страх.

— У него судорога, — сказал он глухо.

— Вижу.

Я оказалась рядом с ложем, сама не поняв как.

— Сат-Исет, отпустите его плечи. Не держите так, вы мешаете грудной клетке.

— Он уйдёт!

— Он не уйдёт, если будет дышать. Отпустите.

Она подчинилась не сразу. Её пальцы отрывались от ребёнка с такой мукой, будто она отпускала его в воду.

Я повернула Сену чуть ниже, чтобы слюна не затекала в горло, убрала подушки, освободила шею от амулетов и плотной ткани.

— Воду. Ткань. Свет ближе. Никому не кричать.

Кто-то всхлипнул.

Я подняла голову.

— Никому. Не. Кричать.

Комната замолчала.

Сену судорожно втянул воздух, но вдох оборвался на середине. Грудь дёрнулась. Пальцы скрючились. На лбу выступил пот, хотя кожа горела.

Я прижала два пальца к его шее.

Пульс был частый, рваный.

Слишком рваный.

— Маленький, слышишь меня? — Я наклонилась ближе. — Сену. Это Арина. Слышишь?

Сат-Исет всхлипнула.

Да, я сказала своё имя.

Не Неферет-Айя.

Не младшая жена.

Арина.

И, кажется, именно это удержало меня от паники.

Сену не ответил.

Губы его шевельнулись без звука.

Я наклонилась ещё ниже.

— Что?

— Хо… лод…

Холод.

— Я знаю.

Пальцы у него были ледяные. Не просто прохладные — ледяные, как у ребёнка, которого слишком долго держали в воде. Но лоб обжигал ладонь.