Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 75 – Маргарита Фуаро

Значит, Раэма заставили.

Иунара стояла у порога, белая и строгая. В руках у неё была маленькая чаша с солью и перо.

— Младшая жена, — сказала она, — поступило свидетельство, что в твоих покоях скрыт предмет, связанный с именем царевича Сену.

Я почувствовала, как воздух стал густым.

— От кого свидетельство?

Птахор мягко произнёс:

— От человека, который испугался за жизнь ребёнка.

— Как удобно. У ваших свидетелей всегда нет имён?

— Иногда имя свидетеля защищают, чтобы обвинённая не успела заставить его замолчать.

Я шагнула к нему.

Кахем тут же оказался рядом.

— Не надо.

— Вы же сами видите.

— Вижу, — сказал он тихо. — Поэтому не надо.

Стражники начали осмотр.

Они проверяли всё: сундук, ложе, стены, чаши, ткани, внутренние швы подушек. Один подошёл к бассейну, и у меня в груди всё сжалось. Но он только заглянул в воду, провёл рукой по краю и отступил.

Меру не выдала себя ни звуком.

Я стояла посреди комнаты и думала: если сейчас найдут амулет, меня обвинят в пустынной магии. Если найдут Меру — её убьют как свидетеля. Если не найдут ничего — значит, подстава ещё впереди.

Птахор не смотрел на сундуки.

Он смотрел на ложe.

Точнее — на нижнюю раму.

Там, где раньше были царапины: «Не яд. Имя.»

Кахем тоже заметил его взгляд.

— Там уже проверяли, — сказал он.

Птахор улыбнулся.

— Тогда нечего бояться повторной проверки.

Один из стражников опустился на колени и провёл ножом по внутренней стороне рамы. Дерево скрипнуло.

— Здесь пусто.

— Ниже, — сказал Птахор.

И вот тогда я поняла.

Он знал.

Не догадывался. Не искал.

Знал, куда смотреть.

Стражник поддел нижнюю планку. Та отошла слишком легко. Не как старая часть ложа. Как недавно вставленная.

Из щели выпала глиняная табличка.

Небольшая. С ладонь. Тёмно-серая, с ещё не до конца высохшими краями.

Иунара резко втянула воздух.

Кахем наклонился, но не коснулся.

Птахор сказал:

— Не руками. Имя может быть открыто.

— Вы уже знаете, что это? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Я чувствую скверну.

— Удивительно точное чувство.

Иунара подошла ближе, посыпала табличку солью и только потом подняла её через белую ткань.

Я не умела читать все знаки.

Но некоторые уже знала.

Сену.

Мен.

Следование.

Вода.

И рядом — имя Неферет-Айи.

Моё чужое имя.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Это не моё.

Слова прозвучали жалко. Слишком ожидаемо. Так говорят все обвинённые во всех мирах.

Птахор даже не улыбнулся.

— Конечно.

Иунара смотрела на табличку. Её лицо стало мрачным.

— Здесь повреждён защитный знак царевича Сену. Рядом — формула следования к стёртому имени. И знак руки Неферет-Айи.

Кахем молчал.

Я посмотрела на него.

— Кахем.

Он поднял глаза.

В них не было веры.

Но и прежнего обвинения не было.

Только тяжёлое понимание: улика выглядит безупречно.

— Табличка свежая, — сказал он.

— Да, — ответила Иунара. — Очень свежая.

— Я весь день была у Сену. Потом с Тиярой. Потом здесь. Одна. Под стражей.

Птахор мягко произнёс:

— Именно поэтому покои под стражей и были выбраны. Кто заподозрит женщину, которую охраняют?

— Вы серьёзно? Меня охраняют ваши враги, ваши люди, стража Кахема, слуги Дома Лотоса — половина дворца может войти сюда под печатью!

— А табличка под твоим ложем.

— Потому что её туда положили.

— Кто?

Я замолчала.

Меру под полом.