Книга Избранная, страница 122 – Василиса Мельницкая

— Но ведь Роа будет ждать, — возразила я. — Надеяться и ждать! Всю жизнь!

— Это лучше, чем всю жизнь быть дочерью преступника. Вспомни себя. Тебе еще повезло, ты на какое-то время забыла о прошлом. Можешь рассказать Роа правду, когда она станет взрослой. Но сейчас… соври. Умоляю.

Я вдруг подумала о том, зачем Александр Иванович рассказал мне о браслетах. Если я ведьма, то я могу их снять? Из кабинета можно уйти в Испод, обычная защита снята. Это намек? Ловушка? Проверка?

— Сергей Львович, это ваша последняя просьба? — спросила я.

— Да.

— А вы знаете, что я могу снять с вас браслеты? И блока на переход в Испод здесь сейчас нет. Не хотите поменять… последнюю просьбу? Я ведь могу и через границу вас провести.

Его взгляд потемнел.

— Нет, — произнес Разумовский. — Предложение заманчивое. Ты умеешь удивлять. Да, я знал о браслетах. Не ожидал, что ты предложишь сама. Но нет, Яра, нет. Я хочу закончить с этим здесь и сейчас. Ты выполнишь мою последнюю просьбу?

— Да, — ответила я.

— И как бы ты выкручивалась, если бы он согласился? — спросил Александр Иванович. — Организация побега — преступление. Тут я бессилен.

— Отказалась бы. Как объяснила бы это Сергею Львовичу, не знаю, — честно призналась я. — Но я практически не сомневалась, что он откажется. Я хотела получить веское доказательство его любви к дочери. Жестоко, да?

— Пожалуй, — согласился Александр Иванович.

Мы с Савой сидели у него на кухне, как в старые добрые времена. Саня хлопотал, убирая посуду после ужина. Карамелька сыто икала, объевшись любимых пирожных. Чоко глубокомысленно изучал провода, тянувшиеся по стене. Интерес у него был чисто теоретический.

Ваню и Роа я бессовестно оставила под присмотром Глафиры, Мишки и Тоби. Да и не просто так мы с Савой напросились в гости. Я взяла с собой чертежи ракеты. Те самые, настоящие. Ваня успел снять копию.

О просьбе Разумовского я рассказала только Александру Ивановичу и Саве. Ложь прозвучит неправдоподобно, если ее подтвердят все наши друзья. А еще я не хотела заставлять их лгать, пусть и во спасение.

Сава помалкивал о своем разговоре с Разумовским. А когда я не выдержала и пристала с расспросами, прямо сказал, что не собирается со мной это обсуждать.

Я не обиделась, а испугалась. Разумовский уже пытался нас разлучить, «с благими намерениями». Он вполне мог убедить Саву, что без него мне будет лучше.

— Ты чего? — удивился Сава, почувствовав мой страх.

Я объяснила ему, чего опасаюсь. Тогда он дал честное слово, что негативных последствий для наших с ним отношений нет, и вообще, они не говорили о плохом. Этого оказалось достаточно, я успокоилась.

— Вы сказали, что у вас ко мне просьба, — вспомнил Александр Иванович. — Какая?

— А-а-а… Вот. — Я отдала ему папку с чертежами. — Это надо вернуть государству. Я не знаю, как правильно этим распорядиться. А просьба… Можно сделать это так, чтобы желающие заполучить чертежи поняли, что у Морозовых их нет?

Александр Иванович заглянул в папку, хмыкнул и отнес ее в сейф.

— У меня для вас тоже кое-какие новости, — сказал он, вернувшись. — Завтра состоится коронация нового императора.

— Какого? — спросил Сава. — Разве…

— Ты никогда не научишься не перебивать старших, — спокойно заметил Александр Иванович. — В наряд тебя уже не отправишь. Премии лишить?