Книга Избранная, страница 33 – Василиса Мельницкая

— Это какую же?

— Эспер императора влюбился в фрейлину. Какую же еще?

— А о том, что я курсант академии госбезопасности, во дворце никто не знает?

— О, вновь слышу в голосе твоем ехидство, — усмехнулся Разумовский. — Так хорошо, что знают. Фрейлина ты временная, для усиления свиты на время путешествия. Императрице понравится, что ты эспер.

— Кстати, хотела спросить… она…

— Не стоит, — быстро перебил меня он.

И тут запрет. Все так сильно переплетено?

— Какие-нибудь особые указания?

— Ты так легко согласилась? — спросил он с подозрением. — Не к добру.

— Вы вынуждаете меня играть по своим правилам, Сергей Львович. Чему вы удивляетесь?

— Действительно. Яра, во дворце веди себя проще. Примерно, как Яна, только с учетом того, что ты все же курсант академии госбезопасности. Если будешь притворяться кисейной барышней, тебе не поверят. Это всё.

— Как? — притворно изумилась я. — Вы не попросите подыграть вам в истории любви?

— Не нужно. — Разумовский улыбнулся. — Мы там не единственные эсперы, фальшивую игру заметят. Ты будешь вести себя в рамках приличий, этого достаточно.

— Еще один вопрос. Мне стоит… обращать на что-то… внимание?

Я тщательно подбирала слова, поэтому фраза прозвучала с паузами.

— Ты знаешь, что с тобой сделают, если заметят чрезмерное любопытство.

Это да или нет? Ладно, спрошу у Александра Ивановича. В конце концов, ему нужен свой человек во дворце. Можно сказать, нам повезло. Меня официально приглашают занять место фрейлины. Все лучше, чем отсиживаться в школе ведьм.

— Нет! Я категорически против! — заявил Александр Иванович, когда я пересказала беседу с Разумовским.

— Саша, но это же шанс, — возразил Тимофей Иванович.

— Я еще не дала согласие, — вздохнула Алевтина Генриховна. — Сделаю так, как вы решите.

— Что тут решать? Что решать? — кипятился Александр Иванович. — В этом нет никакого смысла! За Ярой будут следить, она ничего не узнает. Но ведь полезет, куда не надо! Второй раз может и не повезти!

Я не узнавала обычно спокойного и рассудительного Александра Ивановича. И осознавала, что виной тому — я. Он не переживал бы так за рядового эспера. Или переживал бы, но не показывал виду? Но ко мне он относился, как к родной дочери, потому и приходил в ужас от мысли, что со мной могут сделать, если поймают, как шпиона.

— В прошлый раз риск был больше, — напомнила я.

Меня одарили сердитым взглядом.

— Сергею Львовичу не нужно заманивать меня во дворец, — продолжила я. — Он мог сделать со мной все, что угодно, но не помешал побегу. И позвольте напомнить, Александр Иванович, я не нарушала ваших приказов. Вы все еще относитесь ко мне, как к истеричной барышне, способной на любую глупость. Но ведь это не так.

Александр Иванович молчал, сжав челюсти. На лице отчетливо проступили желваки.

— Яра дело говорит, — сказал Тимофей Иванович. — Кого еще ты сможешь отправить во дворец наблюдателем?

— Там Головин, — процедил Александр Иванович.

— Ему ты не доверяешь так, как Яре, — возразил Тимофей Иванович. — Мне он кажется хорошим парнем, но он лицо заинтересованное. Даже слишком. Сестра, отец, мать… Вот кто может глупостей наделать. Яра за ним присмотрит, заодно.

— Саша, тебе не удастся прятать Яру в школе, — вмешалась Алевтина Генриховна. — Если ты сейчас отстранишь ее от расследования, жди беды. Я не удержу ее под замком.