Книга Избранная, страница 44 – Василиса Мельницкая

Лязгнул засов. Тяжелая дверь распахнулась.

— Курсант Головин, на выход!

Ожидаемо. И все еще напряженно. Сегодня заканчивается срок пребывания на гауптвахте, но дни и накинуть могут. Ни письменных, ни устных извинений никто так и не дождался.

В комнате начальника гауптвахты — князь Разумовский. И больше никого.

— Осознал? — коротко поинтересовался он.

— Никак нет, ваше сиятельство.

— Отлично, — вздохнул он. — Я в тебе не сомневался. Садись, пиши.

На столе чистый лист бумаги, ручка.

— Что?

— Извинения.

— Нет.

— Вениамин, ты понимаешь, что своим поведением ты ее подставляешь? — устало спросил князь. — Нет ни единого доказательства…

— Плевать. Они избивали девушку. Этого достаточно.

— По моему приказу, — напомнил князь.

— Неправда. Это был приказ императора.

— По-твоему, они могут не подчиниться приказу императора? Это обычная процедура дознания для любого, кто подозревается в шпионаже. Мы оба знаем, кого ты видел на месте Яны. Нужно, чтобы об этом узнали все?

На это ответить нечего. Но приносить извинения…

— Она во дворце.

— Яна?

— Яра. И вчера… нет, сегодня ночью ее чуть не убили.

— Что? Как⁈

— Ты нужен мне там, а не в камере. Ты нужен ей. Кому еще я могу поручить ее охрану?

— Она — не беспомощная барышня.

— Верно. Но у тебя есть опыт дворцовой жизни. Ты заметишь опасность там, где она не заподозрит подвоха.

— Зачем вы притащили ее во дворец, если тут так опасно?

— Вне дворца еще хуже. Здесь я хотя бы могу быстро помочь.

Непривычно видеть князя таким. Усталый, выдохшийся. Спускающий грубость и дерзость.

— Что произошло с Ярой? Она здорова? В безопасности?

— Цела и невредима. Покушались не на нее, а на ее химеру. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что смерть Карамельки надолго вывела бы Яру из игры. Чем сильнее эспер, тем сильнее связь. Возможно, Яра и не оправилась бы.

— Как это произошло?

— Спроси у нее.

— Так ведь соврет…

— Порой вы удивительно похожи.

— Мне нужно знать, если вы доверяете мне ее охрану.

— Изволь. Государыня пригласила новенькую фрейлину на ужин. Химеру угостили сладостями. Дежурная ведьма не проверяла их, так как государыня на диете. Ночью химере стало плохо. Яра успела разбудить меня, химеру спасли. В сладостях обнаружили яд.

— Кто…

— Кто добавил яд? Исполнителя нашли. Выяснить, кто приказал, не представляется возможным.

Бумага есть, ручка тоже.

— Что писать? Никогда не сочинял письменных извинений. Продиктуете?

— Наглец.

На гауптвахту возвращаться не пришлось.

— Приведи себя в порядок и разбуди Яру. Они с химерой в моей спальне. Тебя пропустят, я распоряжусь. Пообедаете там же, в моих покоях. Через час сопроводишь к покоям императора, он хочет с ней побеседовать. Химеру она не оставит. Ничего страшного, пусть берет с собой.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Спящая… она еще красивее. Спящая, она ничья. Можно смотреть на нее, не скрывая чувств, не опасаясь насмешки, не нарушая приличий. Химера потянулась и подняла голову. Узнала. Свернулась клубком. А она спит. И так не хочется будить, но надо.

— Яра…

Так, стоп! Меня позвали?

— Яра…

Открывать глаза не хотелось, но ведь зовут. Значит, пора вставать. Кто-то знакомый. Не князь, а…

— Привет, — произнесла я сиплым после сна голосом.

И улыбнулась.

— Яра, ты меня пугаешь. — Венечка дернул плечом. — Кажется, ты впервые улыбаешься при виде меня. Брр!