Книга Цветочная лавка попаданки на улице Теней, страница 33 – Юлия Правдина

С энтузиазмом, который я не испытывала со времен ремонта своей первой крошечной квартирки, я собрала все «сокровища» и переместилась в лавку. Работа закипела. Я отпилила доски нужной длины, стараясь не пораниться о зазубренный край пилы. Примерила, подогнала. Потом взяла молоток. Он был тяжелым и неудобным, но после нескольких неудачных ударов по пальцам (к счастью, несильных) я вошла в раж.

Стук молотка оглушительно разносился по пустому помещению. Я так увлеклась, целиком погрузившись в ритм «примерить-прибить-проклясть-переделать», что полностью отключилась от внешнего мира. Я не замечала ничего: ни пролетающего времени, ни наступающих сумерек, ни того, что дверь в лавку я, по своей глупости и непривычке к осторожности, не заперла. Каюсь, привычка жить в более-менее безопасном обществе еще не выветрилась.

Осторожное, но настойчивое покашливание вывело меня из состояния рабочего транса. Я замерла с поднятым молотком, сердце бешено заколотилось от неожиданности. Медленно повернув голову, я увидела в дверном проеме Кая.

Он стоял и смотрел на меня с выражением крайнего, я бы даже сказала, художественного замешательства. Его обычно холодные и собранные черты лица были искажены недоумением. Взгляд скользил по разбросанным доскам, по ржавым гвоздям, по моим рукам, испачканным в ржавчине и земле, и, наконец, остановился на моем лице.

И тут я представила, как я выгляжу со стороны. Взъерошенные волосы, выбившиеся из неудачной косы, покрытые слоем древесной пыли. Лицо, раскрасневшееся от усилий, с лихорадочным румянцем на щеках. Грязное рабочее платье, в котором я когда-то бежала из дому, а теперь оно служило мне спецовкой. И в руках – тот самый древний молоток.

Краска от осознания всей этой картины залила мои щеки с новой силой. Я почувствовала себя школьницей, пойманной за разрисовыванием парты.

— Я… я собираю ящики, – выдавила я, опуская молоток. – Для цветов.

Кай медленно вошел внутрь, осторожно ступая, чтобы не наступить на гвозди. Его взгляд упал на мои «заготовки» – три кривых, косых, но в целом напоминающих ящики, изделия.

— Полагаю, это… оригинальный подход к флористике, – произнес он наконец. В его голосе прозвучала не язвительность, а скорее… попытка осмыслить увиденное. – Вы планируете отпугивать покупателей видом этих… конструкций, чтобы цветы достались только вам?

Это была шутка. Судя по всему. Но произнесенная его ровным, бесстрастным тоном, она прозвучала как констатация печального факта.

И тут во мне что-то щелкнуло. Вся моя зажатость, весь стыд, вся неуверенность, свойственная юной Вайде, испарились, уступив место раздражению и усталости пятидесятивосьмилетней Лидии, которую отвлекли от важного дела. Этот мужчина со своим вечным видом превосходства и холодными шуточками действовал мне на нервы. Я потратила весь день, пахала как лошадь, а он пришел и смотрит на меня, как на диковинное насекомое.

Я не помню, что на меня нашло. Возможно, усталость. Возможно, отчаяние от понимания, что следующий ящик у меня получится еще кривее. А возможно, во мне просто заговорил тот самый характер, который помог выжить в браке с тираном, а сейчас и вовсе построить свой маленький бизнес с нуля.

Я выпрямилась во весь свой, теперь уже немаленький, рост, посмотрела ему прямо в его серые глаза и, не думая о последствиях, сунула ему в руки молоток. Тот самый, тяжелый и ржавый.