Книга Цветочная лавка попаданки на улице Теней, страница 35 – Юлия Правдина

— Осталось заполнить их землей и высадить рассаду, – с облегчением выдохнула я.

Мой взгляд упал на старые часы с маятником, стоявшие на прилавке – единственное наследство от сапожника. Стрелки показывали далеко за полночь. Если я займусь этим сейчас, то провожусь до самого утра. Но и растения было жалко. Они уже много часов провели в тех небольших мешочках и обертках, что дала мне Ирма. Они ждали своей очереди на жизнь, и оставлять их на ночь казалось предательством.

Я стояла в нерешительности, разрываясь между усталостью и ответственностью, и, видимо, мое замешательство было написано на лице.

— В чем дело? – спросил Кай. Его голос был спокоен, без привычной насмешливой нотки.

Пришлось поделиться с ним своей дилеммой. Я показала на скромные свертки с саженцами.

— Они и так прождали весь день. Если не высадить их сейчас, к утру могут завянуть. А сил копать землю и таскать ее ведрами у меня уже нет.

Я ожидала, что он пожмет плечами и удалится, пожелав спокойной ночи. Каково же было мое удивление, когда он, сняв свой рабочий камзол и оставшись в простой рубашке, закатал до локтей рукавами и сказал:

— Покажите мне, где вы планируете брать землю. И найдите ведро.

Я не стала спорить. Слишком многое было на кону. Я кивнула и быстро нашла все необходимое. Пока Кай принялся за работу, я побежала на второй этаж, чтобы собрать какой-никакой перекус. Еды у меня почти не было – остатки хлеба, кусок сыра и немного яблок. Я наскоро нарезала бутерброды и поставила чайник на маленькую походную плитку.

Спустившись с подносом, я застала Кая за работой. Он уже набрал из кучи на участке первое ведро земли и засыпал его в один из ящиков. Мы работали молча, как и раньше. Он таскал и засыпал, я разравнивала грунт, готовя его к посадке. Работа шла быстрее, но усталость накатывала такая, что веки слипались. Я работала на чистом упрямстве и силе воли, доставшейся мне от Лидии, которая знала, что такое выживать.

Когда мы сделали перерыв, чтобы проглотить бутерброды и обжигающе горячий чай, в лавке воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим усталым дыханием. И вот тогда Кай, отпив из своей кружки, спросил:

— А знаешь ли ты историю этого дома?

Я удивилась, когда он неожиданно перешел на «ты». Это прозвучало так естественно, что возражать не было ни сил, ни желания. Я просто приняла новые правила игры.

— Нет. Только то, что здесь была лавка сапожника.

— Старый Томас, – кивнул Кай. – Он просидел на этом месте сорок лет. Читал ему однажды книги вслух, когда зрение стало подводить. Он любил истории о путешествиях. – Кай помолчал, его пальцы скользнули по деревянному прилавку. – До него здесь была мастерская по пошиву перчаток. А еще раньше... в этом доме жил поэт. Неудачник, но с тонкой душой. Стены до сих пор помнят его стихи. Слабые, но искренние.

Я смотрела на него, словно завороженная.

— Ты... ты видишь прошлое вещей? При прикосновении?

— Да, – просто ответил он. – Это мой дар. Магия знаний. Я могу «прочитать» историю любого предмета, если сконцентрируюсь.

Мне стало дико интересно.

— А людей? Ты можешь читать людей?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень.

— Могу. Но я давно решил, что делать это буду только с их согласия. Или... – его взгляд стал жестче, – если мне или моей семье будет угрожать опасность. Чужая душа – не книга, которую можно листать без спроса.