Книга Цветочная лавка попаданки на улице Теней, страница 82 – Юлия Правдина

Эльза, вся покрасневшая от усердия, лишь кивала, сжимая в руках конец кружевной гирлянды. Я же ловила себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя просто девушкой, которая готовится к своему празднику. Пусть ненадолго, но тень Ленстеров отступала, растворяясь в аромате хвои, земли и свежей выпечки.

Генри, наш молчаливый спаситель, стал главным инженером и прорабом. Он не только выстругал изящные скамьи и тот самый «величественный» каркас для роз, но и соорудил небольшую деревянную площадку для нас с Каем — нечто вроде импровизированного алтаря. Когда он принес нам те самые, сплетенные из корня кольца, уже покрытые специальным, стойким лаком, у меня на глаза навернулись слезы.

— Носите на здоровье, — буркнул он, смущенно глядя в сторону. — Дерево живое, теплое. Оно вас согреет.

Кай, примеряя свое кольцо, улыбался своей редкой, по-настоящему счастливой улыбкой.

— И пахнет тобой, — тихо сказал он мне, наклоняясь так, чтобы никто не услышал. — Лесом, землей и чем-то неуловимо-сладким. Наверное, так пахнет сама жизнь.

И вот наступило утро, которого я, если честно, ждала и боялась одновременно. День Свадьбы. Проснулась я от того, что в окно бил ослепительный, по-настоящему весенний свет. Воздух за окном звенел от птичьего гомона и предвкушения. Первой ко мне ворвалась Лора с огромным подносом, на котором дымился чайник и лежала горка воздушных круассанов.

— Невеста должна быть сытая и довольная! — объявила она и тут же принялась расчесывать мои непокорные волосы с таким усердием, будто готовила их к участию в сельскохозяйственной выставке.

За ней явилась Марта с тряпицами, какими-то снадобьями и решительным видом полководца перед решающей битвой.

— Лицо не трогать, губы не кусать, и ни в коем случае не плакать, пока все не закончится! — строго наказала она, втирая в мои щеки что-то пахнущее медом и ромашкой.

Платье у меня было не свадебное в классическом понимании. Никаких километров фаты и кринолинов. Его сшили по моему эскизу из плотного шелка цвета слоновой кости, простое и элегантное, с длинными рукавами и небольшим шлейфом, который украшала та самая кружевная кайма от Марты. В волосы вместо фаты я вплела живые веточки плюща и маленькие, только что распустившиеся бутоны белых фрезий, которые, стоило мне к ним прикоснуться, распустились с тихим, почти неслышным хрустальным хлопком, наполнив воздух нежным ароматом.

— Магия, — с восторгом прошептала Лора. — Самая красивая магия на свете.

Когда я наконец спустилась в сад, у меня перехватило дыхание. То, что еще вчера было стройплощадкой, превратилось в настоящий райский уголок. Деревянная арка, над которой я так трудилась, была полностью оплетена розами невероятного, нежно-персикового оттенка. Они цвели так буйно, так пышно, что казалось, вот-вот рухнут под тяжестью собственной красоты. Лепестки, бархатистые и теплые, источали густой, сладкий аромат, смешивающийся с запахом свежескошенной травы и земли. Повсюду были расставлены горшки с лавандой, шалфеем и мятой, а по краям дорожки стояли те самые, «ожившие» деревянные зверюшки Генри, словно пришедшие поздравить нас.

И он. Кай. Стоял под цветочной аркой, такой высокий и прямой в своем простом, но безупречно сидящем темно-сером камзоле. В его руках не было цветов. Его глаза, серые и бездонные, как предгрозовое небо, нашли меня в толпе гостей, и в них не было ни капли привычной иронии или ученой отстраненности. Только чистая, безграничная любовь и такое облегчение, что я не сбежала в последнюю минуту.