Книга Цветочная лавка попаданки на улице Теней, страница 85 – Юлия Правдина

Картина сменилась. Теперь я видела себя-подростка, Вайду, которая уже почти не сопротивлялась. Ее глаза потухли, в них не было ни надежды, ни огня. Она механически выполняла приказы, пила горький отвар и часами могла смотреть в окно, словно ожидая, что кто-то придет и заберет ее из этой золотой тюрьмы. А рядом, как призрачный силуэт, стояла мисс Элоди. Ее дух, не обретший покоя, не отходил от своей воспитанницы ни на шаг.

— Я молилась, — прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучала боль. — Не богам, о которых твердили в церкви, а самой Жизни, самой Судьбе. Я взывала к ним, умоляя сжалиться над тобой. Показать тебе путь. Дать тебе шанс. Но годы шли, и становилось только хуже. Твое сердце медленно угасало. А когда они объявили тебе о браке с Мортоном… я увидела в твоих глазах не страх, а конец. Решение.

И тут туман сгустился, став темным и тяжелым. Я увидела ту самую спальню. Вечер. Я — Вайда — стояла у окна. В руках у нее был не только привычная чашка с «успокоительным» зельем. Дрожащими пальцами она достала из потайного кармана платья маленький, темный пузырек. Ее лицо было безжизненной маской, но в глазах, на мгновение, вспыхнула искра не страха, но решимости. Решимости положить конец.

— Нет, — вырвалось у меня. Я сжала руку мисс Элоди. — Она… она сама?

— Да, — ответила мисс Элоди, и ее голос дрогнул. — Это не было импульсом. Это был долгий, выстраданный выбор. Яд, который она с таким трудом раздобыла, был не жестом отчаяния, а актом милосердия. Милосердия к самой себе. Она предпочла небытие жизни в аду. И в тот миг, когда ее пальцы разжались, и кубок упал на ковер, когда яд и зелье смешались в ее крови, создав невыносимый хаос… мои молитвы были услышаны.

Картина снова переменилась. Теперь я увидела не комнату, а ослепительный, бурлящий водоворот света и энергии. Душа Вайды, хрупкая и почти угасшая, была в его эпицентре. А рядом с ней… я увидела себя. Лидию. Ту самую, уставшую, одинокую женщину, засыпающую в своей маленькой квартирке с мыслью, что жизнь прошла зря, что все ее мечты о саде, о тепле, о любви так и остались мечтами.

— Твоя душа, Лидия, — сказала мисс Элоди, — была ей родственна. Не по крови, а по сути. Та же тоска по простому счастью, та же нерастраченная нежность, та же внутренняя сила, задавленная обстоятельствами. В тот миг, когда одна жизнь добровольно угасала, а другая — сожалела о бесцельно прожитых годах, Судьба протянула нить. Я была лишь проводником. Я направила остаток своей силы, всю свою любовь к этой девочке, чтобы соединить вас. Чтобы дать ей тело, которое больше не страдало, и тебе — душу, которая жаждала жизни. Это не было наказанием. Это был дар. Второй шанс для вас обеих.

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Слезы текли по моим щекам, но это были слезы очищения. Вся вина, весь ужас перед тем, что я когда-то совершила, весь страх быть монстром — все это смывалось этим откровением. Я не была убийцей. Я была… спасенной. И я была спасением.

— Ты прощаешь меня? — прошептала я, глядя в ее ясные глаза.

— Мне нечего прощать, дитя мое, — она улыбнулась, и ее образ начал становиться прозрачнее, сливаясь с туманом. — Ты должна простить саму себя. И жить. Жить за себя, и за ту девочку, которая не смогла. Любить. Творить. Быть счастливой. Это и будет нашим с тобой искуплением. Моим — за то, что не смогла уберечь тебя тогда. Твоим — за то, что приняла этот дар и сделала его прекрасным.