Книга Твой яд, страница 53 – Диана Валеса

«Видишь?»

Голос зверя становится тише, но в нём всё ещё слышится этот чёртов намёк на превосходство. «Ты довёл её до этого. Ты и твоя дурацкая гордость, и желание доказать мне, что она тебе не нужна. И зачем? Чтобы потом сидеть и чувствовать, как внутри всё разрывается от того, что ты наделал? Лучший способ доказать, что ты сильный, так это сломать ту, кто слабее. Отец бы гордился» Заткнись, рычу я, но уже не так громко, и Карина, кажется, принимают это на свой счёт.

Она дёргается, пытаясь отползти от меня, вжимается в дверь. Её глаза расширяются на мгновение, но она быстро берёт себя в руки. Молча хватаю свою скомканную рубашку, что лежала на переднем сиденье, бросаю Карине на колени.

— Надень.

Она смотрит на ткань, потом на меня. В её взгляде столько презрения, что мне хочется разбить что-нибудь. Или кого-нибудь. Или себя. Но она всё же берёт её не потому, что слушается. Она натягивает рубашку дрожащими руками, закутываясь в неё, будто она может защитить её от меня.

Смотрю на её лицо и чувствую, как внутри что-то ломается с грёбаным хрустом. Необратимо... Быстро перебираюсь на водительское сиденье. Завожу двигатель. Мотор рычит. Руль хрустит под пальцами. Я сжимаю его с такой силой, что, кажется, ещё немного, и я вырву его к чертям собачьим.

В зеркале заднего вида вижу, как Карина сидит, прижавшись к сиденью, одной рукой зажимая нос остатками своей рубашки. Чувствую, что смотрит на меня. И в её взгляде ненависть. И ещё что-то, что заставляет моё сердце пропустить удар, а потом забиться с удвоенной силой.

В её глазах мелькает странный блеск. Словно внутри неё зажигается что-то новое. Что-то, что я видел только у хищников. Этот блеск... он нечеловеческий. Он жёлтый, почти золотой. Чёрт возьми, её запах стал другим. В нём появились нотки, которых не было ранье, что-то дразнящее и сводящее с ума. И этот запах теперь везде... В салоне, на моей коже, в лёгких и в крови. Я не смогу от него избавиться. Как и от неё.

Выезжаю на трассу. Дворники смахивают капли начинающегося дождя с лобового стекла, дождь усиливается, превращаясь в настоящий ливень.

«Ты чувствуешь это? Она изменилась. Наша хищница. Такая же, как и мы»- Она ненавидит меня, — отвечаю я мысленно, и в этом признании столько горечи, что я сам не узнаю свой голос. Внутри появляется пустота. Я сделал ей больно.

«Сам виноват» Знаю...

И от этого мне становится ещё хуже. Что я наделал... Обидел, причинил вред. «Она нас не простит»

Дождь усиливается. Капли барабанят по крыше с такой силой, что, кажется, вот-вот пробьют металл. Карина отворачивается к окну. Её лицо бледное и осунувшееся, с тёмными кругами под глазами и кровавой дорожкой, засохшей под носом. Я вижу, как её плечи вздрагивают.

А мне больно...

Зверь внутри молчит, и я знаю, что он смотрит на неё, чувствует слёзы. И ему так же больно, как мне. Может быть, даже больше. Потому что он, в отличие от меня, с самого начала знал, что она для нас значит. И он предупреждал. А я не слушал.

Меня трясёт от злости, ненависти и чего-то такого странного и дикого. Его едкий запах заполонил лёгкие так, будто навсегда там отпечатался. Не помню, отчего так сильно он усилился. Из-за того, что метка появилась? Или из-за того, что мы сделали? Или из-за того, что теперь это навсегда соединило меня с ним?.. Я не знаю. Только чувствую, как этот запах проникает в каждую клетку, въедается в волосы и в кожу, будто становится частью меня.