Книга Брошенная невеста морского дракона. Хозяйка Штормового приюта, страница 230 – Юлий Люцифер

После отравления я больше никогда не позволяла одному источнику оставаться единственным.

Риан считал, что это разумно.

Марта называла паранойей, пока однажды весной оползень не забил основную трубу и резервный запас не позволил гостинице спокойно работать еще двое суток.

После этого она перестала спорить.

На краю бухты стоял спасательный пост.

Небольшое каменное здание с широкими воротами. Внутри находились две быстрые лодки, канаты, носилки, сигнальные ракеты, запасные фонари и оборудование для работы в холодной воде.

Над дверью висела табличка:

«Восточная спасательная служба. Пост Кайрн».

Ни герба Керрестов.

Ни герба Севардов.

Только знак береговой стражи.

Риан получил окончательный перевод через месяц после разбирательства. Выговор остался в личном деле.

Копия по-прежнему висела у Марты рядом с первым счетом за гамак.

Он несколько раз пытался снять.

Я каждый раз возвращала.

— Сегодня снимем? — спросил Риан, заметив, куда я смотрю.

— Нет.

— Даже после свадьбы?

— Особенно после.

— Тогда хотя бы уберите счет.

— Никогда.

Он вздохнул.

С башни раздался короткий сигнал.

Мы одновременно повернулись.

Белый флаг.

Затем красная полоса.

Судно с поврежденным рулевым управлением просило проводника и помощь.

Риан сделал шаг к спасательному посту.

Остановился.

Из здания уже выбежала смена.

Четыре человека.

Командовала ими лейтенант Мира Дорн, которую Риан подготовил за последние полгода как своего заместителя. Торенов племянник вывел первую лодку. На башне ученик старшего курса ответил кораблю правильной последовательностью.

Никто не позвал Риана.

Никто не позвал меня.

Спасательная лодка вышла из бухты.

Красный сигнал сменился белым.

— Странное чувство, — сказал Риан.

— Какое?

— Они справляются без нас.

— В этом и был смысл.

— Знаю.

Мы продолжили идти.

Год назад Штормовой приют держался на нескольких людях, которые не могли позволить себе заболеть, уснуть или совершить ошибку.

Теперь у каждого важного дела существовала смена.

У каждой книги — копия.

У каждого ключа — журнал.

У каждого маршрута — обычный резервный сигнал, не зависевший от Камня.

Сам Камень тоже изменился.

Не силой.

Отношением к нему.

После шторма мы не запускали внешнюю сеть почти четыре месяца.

Техническая комиссия проверила каждый узел отдельно. Часть зажимов нашли и сняли. Три станции пришлось строить заново. Южную платформу восстановили на другом основании, дальше от старой трещины.

Корона оплатила ремонт внешних линий по отдельному договору.

Не купила Камень.

Не получила долю в гавани.

Государство платило за использование центрального накопителя для работы общественного маршрута и отдельно финансировало специалистов.

Любой полный запуск требовал присутствия обученного хранителя, двух технических мастеров и представителя береговой службы.

Я прошла обучение.

Настоящее.

С экзаменами, схемами, ошибками и неделями, когда мне вообще запрещали касаться центральной панели.

Моя способность не стала сильнее в десять раз.

Я просто перестала использовать ее вслепую.

Теперь могла безопасно открывать отдельные каналы, проверять отклик и различать часть неисправностей. После двадцати минут работы все равно появлялась жажда. После серьезной нагрузки немели пальцы.

Никто больше не называл это неудобством, которое можно терпеть ради результата.