Книга В огнях Майдана, страница 26 – Анастасия Попова

Небесный свет не смотря ни на что, не сдавался, он упорно налегал, растворяя собой тьму, отстаивая своё пространство и право на жизнь. И непроглядная ночь отступила, оставив после себя багрово-красное поле, лишь окрасив его в кровавые тона, она смогла убить его последний свет. Но снег падал вновь и вновь – закрывая багровые сугробы. Свет одержал победу, заливая всё вокруг, отогревая сердца от зимнего холода и тревог затяжной ночи. Но тьма не сдалась, она лишь отступила, что бы передохнуть, набраться сил и вновь окрасив поле в багрово-красный цвет продолжить свою войну против света.

Я проснулась в холодном поту. Открыв глаза не увидев ничего кроме тьмы, которую разрезал пробивающийся через окно свет фонаря. Ломило каждую косточку. Боль заставила меня свернуться в калачик забиться под одеяло, но и оно не спасало от холода овладевшего телом. Озноб бил так – что звуки доносившиеся с улицы заглушал стук зубов. Жар костра пылал в глазах, заставляя веки сомкнуться. Мурашки покрыли всё тело и казалось чья-то незримая рука иглами выворачивает мышцы под кожей. Мысли путались, рассудок мутнел, болезненный сон наступал. «Влияние холода» и нервное напряжение сделали своё дело.

Наблюдая за тем как пальцы парня неистова бегали по клавиатуре Коля уселся в старенькое, но очень удобное кресло с деревянными подлокотниками и промятыми изгибами, идеально подходящими под любую фигуру. Его глаза закрылись, сон овладевал сознанием, унося далеко в прошлое. Перед глазами мелькали картинки былого счастья, Марина, редкие увольнительные, но были ли бы они такими полными и необыкновенными без неё. Если бы она, словно сияющий алмаз не украшала бы это обыденные армейские будни, были ли бы они полной чашей. Ночь вступила в свои владения, унеся с собой все невзгоды, рассыпала над Киевом дождь беззаботных сновидений.

Открыв глаза Коля не увидел своего нового приятеля. Обойдя квартиру, к своему изумлению он понял, что остался совсем один. Входная дверь была закрыта, но вариант выбраться всё же был. Старенькую дверь с облупившейся краской венчало единственное препятствие к свободе – проржавевший кое-где замок с цепочкой. При желании его можно было бы открыть и вырваться на свободу, но как запереть её с обратной стороны. Коля внимательно осмотрел стены у двери, прощупал пустующие полки но заветного ключа не было. Да кто бы и оставил его внезапно свалившемуся на голову незнакомцу. Обречённо вернувшись в комнату, она показалась уже не такой радушной, сумрак в которой она прибывала в довесок к обречённому одиночеству, в котором оставили парня на весьма неопределённое время, наводил таску. Старые засаленные портьеры не давали лучикам света пробиться в убежище угрюмого маленького студента. Коля распахнул шторы. Комната тут же наполнилась ярким, жизнерадостным светом, которое от части наполнило и его душу частичкой надежды.

Недавно угрюмая, комната оказалась светлой и на удивление чистой, будто тут редко кто находился, и лишь толстый слой пыли свидетельствовал о том, что её не часто посещают. Компьютерный стол, кровать, старенький шкаф и кресло – все атрибуты убранство можно пересчитать по пальцам, а что еще нужно для студента. Где писать, где поспать и что поесть. Да! Есть хотелось. Его армейские друзья уже наверняка утолили голод ячкой на воде и хлебом с маслом, он ненавидел эти каши, больше похожие на кусок безвкусного пластика, который залили в тарелку и оставили застывать. Если перевернуть этот невыносимый завтрак, то он не потянется – словно желе, он не тянулся и даже не вывалится на стол, он будет упрямо висеть на тарелке, уцепившись застывшей слизью за её дно.