Книга Пандемия, страница 4 – Анастасия Попова

— Это было как вчера. Мне позвонила мама и сказала, что его больше нет, сегодня его привезут, а завтра похороны…

— Я тоже помню, помню каждое слово. Не помню только дороги, всё было как в туманной дымке, а потом… мы вошли в комнату, а там, на стульях с закрытыми глазами, чёрной лентой на лбу и иконой в холодных руках лежал он… – Уже не сдерживая слёз последние слова превратились в истошный рёв. Полина ухватила меня обеими руками и начала трясти.

— Хватит! Хватит себя мучить. Уже ничего не изменить, а если ты не можешь изменить что-то, лучше отпусти. Не смотри назад, не живи в прошлом, хватит оглядываться на то, что уже тебе не подвластно, ты ни в чём не виновата.

— Я виновата, – вырываясь из её крепких рук я вцепилась в оградку его аккуратно убранной могилки усыпанной выцветающими на солнце искусственными букетами. – Меня не было рядом…

— Это судьба и от неё никуда не уйдешь, как бы не хотелось, её не изменишь, что предначертано – то обязательно произойдёт, значит так было нужно. У нас всегда забирают самое лучшее, но мы не должны сдаваться и опускать руки, вопреки всему – такова жизнь, своими издёвками она делает нас сильнее.

— Или убивает, только не физически, она убивает нас морально, а это хуже смерти. Когда ты живешь, делаешь что-то и думаешь – для чего?

— Значит и это для чего-то нужно. Я тебя понимаю… – Её глаза опустились, впервые за долгие годы мне показалось, что кто-то понял меня, кто-то кроме него.

— Ты много не знаешь… – Я не решалась произнести этого вслух долгие годы. – Это была моя идея. Упасть… на что–нибудь, так что бы наверняка. Он отговорил мен. Он всегда был рядом, когда мне было плохо. А когда предали его, меня рядом не было.

— Это был несчастный случай. – Изрезанные морщинками глаза Полины округлились от удивления но она упорно стояла на своём.

— Я тоже хотела, что бы это выглядело именно так… – Слёзы вновь покатились по щекам, я не хотела плакать на его могиле, его всегда это очень сильно тревожило, не хотела показывать свою слабость, но это было уже не в моих силах.

— Давай будем помнить только хорошее. – Удивительно быстро оправившись от шока, сестра решила перевести тему разговора в другое русло. – Поверь, мне тоже не забыть, как ты просидела всю ночь держа его за руку, а потом прыгнула за ним…

— Я была маленькая и глупая. Я думала, что если согрею его руки, он встанет, улыбнётся своей удивительно красивой улыбкой и скажет: «Ребята, я пошутил, я живой…» но этого не случилось, той ночью мне казалось что от тепла моих рук, его руки стали тёплыми и он даже улыбался мне, он действительно улыбался, он наконец понял на сколько дорог и важен. А потом я поняла, что видела его в последний раз, и больше не смогу ни обнять, ни прикоснуться к нему. Вы осудили меня за мой выбор, но это был мой выбор, я хотела быть с ним, быть навсегда, но вы лишили меня этого.

— Ты была совсем маленькая девочка, тебе было всего четырнадцать в таком возрасте говорят гормоны, а не разум, мы не дали тебе сделать глупость, очередную в твоей жизни. Когда тебя достали, ты была вся седая. – Она снова опустила глаза, было видно, что эта тема была для неё больной.

— Вы не имели на это право…

— Это была вынужденная мера, у тебя был шок, ты не могла рассуждать здраво. – Как в тот день, пятнадцать лет назад меня вновь сурово пилили два зелёных глаза.