Книга Выживший из Атлантиды, страница 2 – Ксения Пфаненштиль

Земля! Берег! После нескольких дней пути трясущимися ногами он ступил на землю, принадлежащую чужой расе, недалеко ушедшей в развитии от обезьян или варваров.

«Прошел не один месяц, прежде чем я увидел первого дикаря! Они носят шкуры животных и громко кричат! Не знаю, кто больше испугался, я или он! Мне удалось скрыться до того, как к нему подоспели другие, не менее устрашающие и противные всем своим видом и запахом…

В среднем атланты живут лет пятьсот, а то и более. Мне сейчас шестьдесят лет! Юношей я буду казаться еще лет сто, после стану воинственным мужем и сохраню такой лик еще лет на двести, а после начну очень медленно стареть. Если доживу! А сколько живут дикари?»

Долгие годы он бродил по пустынным местам, гонимый собственным страхом и одиночеством. Рисовал образы матери, отца, сестры, чтобы навсегда сохранить их в памяти. Он хранил прозрачный кристалл с остатками энергии, не имея возможности ее применить, как напоминание, к какому великому народу он принадлежит. В тени наблюдал за людьми. Они были не похожи на него. Розовая кожа, у кого-то смуглая, черные, рыжие, белые волосы, глаза могли быть карими или зелеными, иногда голубыми. Говорили на разных языках. Они болели и умирали на его глазах. Рождались и старели.

Полстолетия он бродил по свету. Искал. Надежда встретить хоть одного родного, близкого по крови. Солнце иссушило его кожу и придала золотой румянец. Он был уставшим и разбитым, но продолжал идти, нигде не задерживаясь подолгу.

«Как звезд не сосчитать на небосводе, не сосчитать мне опрокинутых надежд. Куда идти и где искать? Что делать дальше? Я разбит, потерян, пуст. Огнем горит внутри меня душа, и тело все страдает. Изранен, исхудал. Отвратной пищи я вкушал, мясную плоть отведал! Богам молиться перестал! С моим народом в черный мрак поглощены!»

Его тащили против воли. Жестоко, как дикого зверя. Идет кровь. В открытые раны попадает грязь и песок.

— Кто ты? – раздался хрипловатый голос большого, толстого и до живота бородатого мужчины. Юноша сидел на коленях, весь в ссадинах и порезах. Борода дикаря была заплетена в небрежную косу.

— Кто ты? – еще раз нетерпеливо спросил мужчина с важным видом и ударил чужака по лицу так, что он упал на сырую землю. Занося над его головой острый меч, он злобно нахмурился, всем своим видом пытаясь показать, что больше спрашивать не станет.

— Я эхо прошлых времен… – откашливаясь, произнося на одном из земных языков, сказал юноша. Он не решился подняться, сжимая в руках кусочек земли, склонил голову.

За долгие годы и странствия он освоил несколько языков дикарей.

— Колдун? Или глупец? – невнятно произнес один из воинов, подкарауливших и схвативших чужака еще на рассвете.

— Эхо… просто отголосок былого величия целого народа. – Ссадины и порезы горели и ныли, никогда прежде он не попадался на глаза и не был схвачен. Словно тень бродил по земле.

Палящее летнее солнце поднималось все выше. Дикарь рассек изношенную до дыр рубаху, демонстрируя острие своего клинка, провел по обнаженной груди, рассекающий, но не глубокий порез.

— Не станешь, стало быть, говорить, что ты делал в наших землях! – спокойно произнес мужчина. Ему было не привыкать вести допросы и пытки, и в этом случае он не видел ничего странного, ведя допрос у непохожего на других странника.