Книга Дом там, где твое сердце, страница 60 – Айрин Серпента

— Вы действовали по воле Аллаха, отец, а Аллах велик. Если б не ваш приход, я мог свершить что-то ужасное, такое, за что эта женщина возненавидела бы меня навеки. При том, что уже сейчас ей становится плохо от одного моего вида.

— Сын? – Хусейн очевидно изумился.

— Она не знала, кто я, – небрежно пояснил Марис. – Она могла догадаться, но проще ей было думать, что я – тот, кем себя называю. Ваш сын, отец. Она даже согласилась выйти за меня замуж.

— Иншаллах, – Хусейн воспринял известие с покорностью воле Аллаха. – У моего сына будет великая свадьба.

— Возможно, что и не будет, – вздохнул Марис. – Моя госпожа сорвала с меня личину Омара Лалие, – он медленно потянул с головы тёмный парик, второй раз за этот безумный вечер.

Хусейн сдержал себя, только глаза его ярко вспыхнули, когда на плечи приёмного сына упали достаточно длинные светлые волосы. Он поднял руку, коснулся лба Мариса:

— Я буду любить тебя в любом обличье, ты же знаешь.

— Да, отец, – сын с почтением поцеловал его руку. – Я всегда могу доверять вам. Сама моя жизнь принадлежит вам. Но вот Элиза Линтрем любить Мариса Стронберга не собирается.

— Ты – сын этих людей, – глаза старого араба сверкнули догадкой. – Да, разумеется, ведь есть соседи и ближе, но ты пригласил в гости именно этих. Ты испытывал себя.

— Это было забавно, – Марис пожал плечами. – Мать не узнала меня и разговаривала о том, чего никогда не сказала бы в моём присутствии. Она говорила о моей женщине, считая её потерянной для меня…

— Но ты потерял её, сын, – мягко напомнил Лалие. – Как же ты мог так забыться, что позволил ей снять с тебя маску?

Лицо Мариса омрачилось:

— Она вся была как нежный, свежий плод. Она умоляла меня сорвать цветок её девственности… но Марису Стронбергу она этого не позволила. Я могу представить, как сейчас она мучается, вспоминая о том, где я касался её. Одиннадцать лет назад мы расстались с ней в ненависти. Но я сумел забыть, а она копила в себе эту ненависть, чтобы выплеснуть её на меня.

— Она была совсем ребёнком, Омар.

— В этом-то вся и беда, отец. У детей отличная память.

— Ты плохо с ней обращался тогда, – догадался Хусейн.

И Омар поделился с ним сокровенным:

— Я пытался её убить. Понимаете, отец, именно физически уничтожить. Иначе она, такая крохотная, могла бы сломать мне жизнь. И, в конечном счете, сделала это. Я бежал из родного дома, из Швеции. Мир опьянил и увлёк меня, а вы излечили мою душу. Вы помогли мне стать другим. Но кровные узы так просто не рвутся. Элиза привязывает меня к этой земле. Я люблю её, но она скорее предпочтёт умереть, чем выйти за меня замуж.

— Мы исправим это, Омар, – почти нежным жестом старик коснулся опущенной головы сына. – Если ты постараешься, женщина станет твоей. Но мне так горько терять тебя, 'ibn! – вырвалось у него против воли.

Сын хрипло рассмеялся:

— Вы меня не потеряете. Воистину, она лишает меня сна и разума, но если бы мне пришлось выбирать…

Пронзительный крик во дворе заставил его вскочить на ноги. Боль и отчаяние такой нечеловеческой силы звучали в нём, что даже невозмутимый Хусейн почувствовал, как вздрогнуло всё его тело.

— Кто-то из слуг пытался сбежать, – вполголоса пробормотал он. – Ну что же, ему не повезло… Сиди, сын, охрана всё сделает.

Но ужас, сковавший Мариса ледяным панцирем, не проходил.