Книга Барабаны осени, страница 465 – Диана Гэблдон

Онакара отказался сопровождать нас до самой деревни, и это еще сильнее пошатнуло мою веру в благоприятный исход. Джейми от души поблагодарил его и отдал в качестве платы лошадь, хороший нож и флягу виски.

Остальные бочонки мы закопали неподалеку.

— Они вообще поймут, чего мы хотим? — спросила я, когда мы снова уселись в седла. — Их язык похож на наречие тускорара?

— Не совсем, — отозвался Иэн. Шел снег, и белые хлопья цеплялись за его ресницы. — Это… ну, допустим, как итальянский и испанский. Но Онакара упоминал, что некоторые старейшины знают английский, хотя говорят на нем редко, в самых крайних случаях. Могавки ведь сражались вместе с англичанами против французов; кто-нибудь нас да поймет.

— Ладно. — Джейми улыбнулся мне и поправил лежавший перед ним на седле мушкет. — Пойдем, попытаем счастья.

Февраль 1770 года

Если верить нитке с узелками, в деревне могавков Роджер провел около трех месяцев. Сперва он не понял, где оказался, знал только, что это другое племя индейцев… и что его прежние хозяева их боятся.

Он стоял, оцепенев от изнеможения, пока индейцы тыкали в него пальцами и что-то обсуждали. Эти, новые, были совсем другими — с татуировками на лицах и одеты куда теплее, в шкуры и меха.

Один из них кольнул его лезвием ножа и заставил раздеться. Роджер голышом стоял в центре длинного дома, а мужчины и женщины пялились на него и презрительно фыркали. Правая нога ужасно распухла, в глубокий порез, видимо, попала грязь. К счастью, ходить он мог, правда, каждый шаг отзывался дикой болью, и изредка накатывали приступы жара.

Его толчками стали подгонять к двери. Снаружи доносился сильный шум, и Роджер скоро узнал причину: индейцы, вооруженные палками и дубинами, выстроились в два ряда. Кто-то несильно ткнул его в ягодицу ножом, по бедру побежала теплая струйка крови.

— Cours! — велели ему. Беги!

Земля была утоптана, снег укатался в грязный лед, обжегший ступни, когда очередной тычок в спину швырнул Роджера прямо в толпу.

На бока и плечи посыпались удары. Каким-то чудом Роджер устоял на ногах, хоть его шатало из стороны в сторону. Увернуться от палок он не мог, оставалось разве что бежать (точнее плестись) вперед.

Ближе к концу строя очередная дубина сильно врезалась ему в живот, Роджера согнуло пополам, и очередной удар обрушился на затылок. Он безвольно осел на снег, даже не замечая, как тот холодит голую спину.

Тонкая палка стегнула по бедрам, чудом не зацепив мошонку. Роджер рефлекторно поджал ноги, перевернулся и встал на четвереньки. Кровь из разбитых губ и носа капала на замерзшую грязь.

Он все же дополз до конца строя и, ухватившись за бревно на углу длинного дома, кое-как встал. Он повернулся лицом к индейцам — и им это понравилось, они засвистели и завопили, громко и пронзительно, как стая бродячих собак. Роджер отвесил им поклон, едва не упав, потому что голова шла кругом. Они загоготали еще громче.

Роджер всегда умел угодить публике.

Его отвели в дом, дали немного еды и воды, чтобы смыть кровь, а еще вернули рваную рубашку и грязные штаны — но не ботинки или пальто. В доме горело несколько костров, и потому было довольно тепло. Роджер забился в угол и уснул, прижав руку к твердой выпуклости в кармане бриджей.