Книга Барабаны осени, страница 519 – Диана Гэблдон

— И вот ты опять зачем-то явилась, а, сладенькая?

Она снова вдохнула поглубже, на этот раз через рот.

— Мне сказали, что тебя повесят.

— Ага, мне тоже так сказали. — Он заерзал на деревянной скамье и покрутил головой, разминая затекшую шею. — Не похоже, чтобы ты решила оказать последнюю милость.

— По правде говоря, — задумчиво протянула Брианна, — когда ты сдохнешь, мне станет легче дышать.

Боннет уставился на нее — и вдруг расхохотался, так сильно, что на глаза навернулись слезы.

— Чего ж ты от меня хочешь, милая? — все еще посмеиваясь, спросил он.

Она открыла было рот — и неожиданно поняла, что сковывающая их цепь лопается. Брианна не двигалась с места, но у нее возникло такое чувство, будто она только что перепрыгнула бездонную пропасть. Теперь она стояла на другом краю, в безопасности… совершенно одна. Боннету до нее не дотянуться.

— Ничего, — с удивлением сказала она, слыша, как звенит в ушах собственный голос. — Мне ничего от тебя не надо. Наоборот, это я хочу кое-что дать тебе напоследок.

Она распахнула плащ и обхватила руками выпусклость живота. Ребенок шевельнулся, отзываясь на материнскую ласку.

— Он твой.

Боннет уставился на живот, затем поднял глаза к ее лицу.

— Не в первый раз шлюха пытается навязать мне свое отродье.

Однако говорил он не злобно, а в настороженных глазах мелькнуло новое, невиданное прежде выражение.

— Думаешь, я шлюха? — Брианне, в общем-то, было все равно, но она сомневалась, что Боннет и впрямь считает ее распутной девкой. — Зачем мне врать? Я уже сказала, мне ничего от тебя не надо.

Она запахнула плащ, пряча живот, и выпрямилась. Напряжение понемногу спадало. Дело сделано.

— Ты скоро умрешь, — сказала она и вдруг поняла, что испытывает к нему жалость. — Может, умирать будет легче, зная, что после тебя что-то останется. А теперь все, я ухожу.

Подхватив фонарь, Брианна повернулась… и с изумлением увидела, что дверь приоткрыта. Не успела она разозлиться — неужели лорд Джон самым бессовестным образом подслушивал?! — как дверь распахнулась полностью.

— Боже, мадам, какая проникновенная речь, — провозгласил сержант Мурчисон и с широченной улыбкой ткнул в нее стволом мушкета. — Вот только боюсь, я не могу вас отпустить.

Она отшатнулась и непроизвольно вскинула фонарь, пытаясь обрушить его на голову сержанта. Тот увернулся, а руку Брианны вдруг сковали железные пальцы.

— Ух ты, почти удалось! А ты шустрая девочка, чуть не прибила старину-сержанта.

Отобрав фонарь, Боннет ее отпустил.

— Так ты не скован… — тупо пробормотала она.

И, осознав, что происходит, рванула к выходу. Мурчисон взмахнул мушкетом, преграждая ей путь, но Брианна успела увидеть темный коридор и распростертое на полу тело.

— Вы убили его… — прошептала она непослушными губами, и из желудка поднялась новая волна тошноты. — Господи боже, вы его убили!

— Кого убили? — Боннет приподнял фонарь, вглядываясь в клубок светлых волос, запачканных кровью. — А это еще кто, черт бы его побрал?

— Лишний свидетель, — огрызнулся Мурчисон. — Давай быстрее! Времени нет. О Ходжепайле я позаботился, и фитили уже подпалил.

— Погоди-ка!

Боннет хмуро смотрел на Брианну.

— Я же сказал, нет времени! — Сержант поднял мушкет и проверил запал. — Не переживай, их никто не найдет.

Горько запахло порохом. Сержант повернулся к ней, но в камере было слишком тесно, еще и живот Брианны мешал, так что приклад ружья зацепился в стену.