Книга Чужестранка, страница 381 – Диана Гэблдон

— Да? Хм.

Руперт положил нож в сторону и вновь стал мерить шагами комнату, после чего остановился и спросил:

— Сколько у вас денег?

Я сунула руку в карман. Там хранились кошелек Дугала, деньги, которые выдала мне Дженни, и жемчужное ожерелье. Руперт отверг жемчуг, взял кошелек и высыпал его содержимое на свою большую ладонь.

— Этого хватит, – заключил он, побренчав монетами, и сказал братьям Каултер: – Вы оба пойдете со мной. Джон и Мурта останутся с Клэр.

— Куда это вы? – спросила я.

Руперт высыпал в спорран все монеты, кроме одной; подкинул ее, поймал и сказал:

— К примеру, на другом краю города имеется еще одна гостиница. К примеру, солдаты из тюремного гарнизона в свободное от дежурства время заходят в трактир при этой гостинице – поскольку к тюрьме она ближе, а спиртное там на пенни дешевле.

Он опять подкинул монету, поймал ее раскрытой ладонью и зажал двумя пальцами.

Следя за его манипуляциями, я стала потихоньку догадываться, к чему он клонит.

— К примеру, солдаты не откажутся от игры в карты? – спросила я.

— Кто знает, барышня, кто знает! – проговорил он, снова подкидывая монету.

Он поймал ее в сложенные ковшиком ладони, раскрыл их – монета пропала. В черной бороде блеснули белые зубы.

— Однако мы можем пойти и в этом убедиться, – сказал он, щелкнул пальцами, и монета возникла опять.

На следующий день, спустя чуть больше часа после полудня, я опять преодолела острую опускную решетку в тюремных воротах; эта решетка, ровесница наиболее старых сооружений тюрьмы конца шестнадцатого века, за двести лет не потеряла ни защитного, ни пугающего назначения, и я для смелости потрогала кинжал, лежавший у меня в кармане.

Это было время, когда сэр Флэтчер обычно предавался послеполуденному сну, – эти сведения Руперт с соратниками получили у солдат – охранников тюрьмы в ходе вчерашнего рейда в трактир при гостинице. Они вернулись только под утро – с красными глазами, шатающиеся и в окружении паров эля. На все вопросы Руперт говорил лишь: «Барышня, чтобы выиграть, потребна удача, а чтобы проиграть, потребно искусство!» Потом уселся в уголке и захрапел, а я продолжила свое основное занятие той ночи – мерить шагами комнату. Спустя час Руперт – трезвый, с ясным взором – очнулся и немедленно поведал мне тезисы плана, который мне следовало воплотить в жизнь.

Мурта под видом моего грума оказался у тюремных ворот за четверть часа до меня; его без вопросов пропустили. Мы предполагали, что его проводят в приемную коменданта, попросят подождать, а он в это время попытается отыскать план западного крыла и, если повезет, связку ключей от камер.

Я беспокойно посматривала на небо и пыталась понять точнее, который час. Во время трапезы сэра Флэтчера не следовало тревожить так же, как во время сна; Мурту в любом случае попросили бы подождать, но если я окажусь пред комендантом до того, как он сядет за стол, меня, возможно, посадят рядом, а это совершенно лишнее, в высшей степени некстати. Однако вчерашние партнеры Руперта по игре уверенно заявили, что сэр Флэтчер никогда не позволяет менять распорядок дня: гонг к обеду звучит ровно в час, а через пять минут подают суп.

У ворот нес караул тот же солдат, что и вчера. Увидев меня, он удивился, однако любезно поздоровался.