Книга Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь, страница 181 – Диана Гэблдон

Я подошла к нему и осторожно приобняла за плечи.

— Прощать нечего, это мелочи. Но что ты имеешь в виду, когда говоришь, что у тебя скрутило живот?

Для себя я уже не в первый раз сделала вывод, что личная близость и романтика – вовсе не одно и то же. Джейми поморщился, прижав здоровую руку к животу.

— Я имею в виду попросить тебя на некоторое время предоставить меня самому себе. Не возражаешь?

Конечно же, я сразу исполнила его просьбу и пошла завтракать. На обратном пусти из трапезной я увидела, как тонкая фигура в черной рясе францисканца идет по двору к аркаде монастыря. Я поспешила монаху навстречу.

— Отец! – окликнула я, он остановился и улыбнулся мне в ответ.

— Доброе утро, мадам Фрэзер! – поздоровался он. – Как нынче утром чувствует себя ваш муж?

— Лучше, – ответила я, надеясь, что говорю ему правду. – Я желала выразить вам благодарность за помощь прошлой ночью, но вы так скоро удалились, что я даже не успела узнать вашего имени.

Сверкнув ореховыми глазами, монах отвесил мне изящный поклон, приложив руку к сердцу.

— Франсуа Ансельм Мерикёр д’Арманьяк, мадам, – сказал он. – Так меня назвали при рождении. Теперь же я отец Ансельм.

— Я не собираюсь задерживать вас, – сказала я. – Мне лишь очень хотелось вас поблагодарить.

— Вы не задержали меня, мадам. Я повинен в грехе лени, никак не соберусь приняться за работу.

— А что у вас за работа? – полюбопытствовала я.

Этот человек в монастыре, очевидно, был гостем; его черная ряса францисканца отчетливо выделялась на фоне коричневых бенедиктинских. Прислуживавший нам брат Полидор успел рассказать, что в монастыре жили несколько подобных чужаков, в основном ученых, желавших поработать в знаменитой монастырской библиотеке. Одним из таких людей оказался и отец Ансельм: он успел провести там несколько месяцев, переводя труды Геродота.

— Вы видели библиотеку? – спросил он.

Я отрицательно покачала головой.

— Тогда пойдемте, – предложил он. – Библиотека производит весьма сильное впечатление, и я уверен, ваш дядя-настоятель не станет возражать, если вы ее навестите.

С одной стороны, мне было интересно посмотреть библиотеку, с другой – не особенно хотелось вновь оказаться в одиночестве в гостевом крыле, поэтому я с готовностью приняла приглашение монаха.

Помещение библиотеки, построенное в готическом стиле, было превосходно: высокие потолки, стройные колонны, разделявшие купол на много отсеков, узкие высокие окна в простенках между колоннами, отчего в библиотеке было очень светло. В большинстве окон имелись прозрачные стекла, но в некоторые были вставлены витражи на библейские темы. Я передвигалась на цыпочках, чтобы не потревожить работавших над книгами монахов, остановившись у прекрасного витража, изображающего бегство в Египет^[21].

На одних полках книги стояли как обычно, рядами одна за одной, на других они не стояли, а лежали, для большей сохранности дорогих переплетов; стоял там и шкаф с застекленными створками, в котором хранились свитки пергамента. В библиотеке царило торжество гармонии, казалось, всякая тщательно хранившаяся там книга из-под переплетных крышек беззвучно пела собственную песню.

Вышла я оттуда в самом умиротворенном настроении, и мы с отцом Ансельмом не торопясь стали пересекать главный двор. Я в очередной раз принялась благодарить его за помощь ночью, но в ответ он лишь пожал плечами.