Книга Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь, страница 197 – Диана Гэблдон

— Но не умер. – Я нерешительно помолчала и все же спросила: – Ты бы этого хотел?

С полузакрытыми глазами он медленно растянул губы в улыбке.

— Нет, англичаночка, этого я не хочу.

Лицо у него было исхудалое, темное от болезни и пережитых страданий, но мирное; морщины у рта разгладились, и взгляд прояснился.

— Однако вне зависимости от моего желания я к этому дьявольски близок, – заметил он. – Вероятно, я прямо сейчас еще не умер, потому что дико голоден. Но вряд ли на краю могилы я бы чувствовал голод.

Он закрыл один глаз, но другим, полуоткрытым, смотрел на меня немного насмешливо.

— Ты мог бы встать на ноги?

Он поразмыслил.

— Если бы от этого зависела моя жизнь, то я, наверное, смогу поднять голову. Но встать? Нет.

Тяжко вздохнув, я выползла из-под придавившего меня тела и навела порядок на постели, а затем попыталась помочь Джейми принять вертикальное положение. Он простоял несколько секунд, закатил глаза и упал поперек кровати. Я торопливо нащупала пульс на шее, около треугольного шрама под горлом; пульс был медленный, но ровный и наполненный. Обыкновенное истощение. Месяц в тюрьме, неделя тяжелого физического и нервного стресса, недоедание, раны, морская болезнь… все это привело к упадку сил даже у такого могучего тела.

— Сердце льва, – произнесла я, покачав головой, – и голова буйвола. Как жаль, что у тебя вдобавок нет шкуры носорога.

Я дотронулась до кровоточащего рубца на его плече. Джейми открыл один глаз.

— Что такое носорог?

— Я думала, ты в обмороке.

— А я и был. И есть. Голова кружится, как волчок.

Я накрыла его одеялом.

— Теперь тебе требуются лишь сон и еда.

— А тебе, – сказал он, – требуется одежда.

Глаз закрылся, и Джейми уснул.

Понятия не имею, как я оказалась в кровати, но, видимо, как-то все-таки оказалась, потому что проснулась я в своей комнате под одеялом. У окна сидел Ансельм и читал. Я так и подскочила.

— Джейми? – прохрипела я.

— Спит, – ответил Ансельм, отложив книгу на столик, и глянул на свечу-часы. – Как и вы. А вы находились среди ангелов целых тридцать шесть часов, ma belle^[31].

Он налил из глиняного кувшина что-то в чашку и поднес ее к моим губам. Пить вино в постели, даже не почистив зубы, всегда казалось мне верхом разврата. Однако предаваться подобному в обществе францисканца в рясе, да еще находясь при этом в стенах монастыря… Похоже, это не так уж греховно. Кроме того, вино смыло отвратительный вкус во рту.

Я села на кровати, свесив ноги, и стала качаться взад-вперед. Ансельм подхватил меня под руки и уложил обратно на подушку. Мне казалось, что у него четыре глаза и гораздо больше носов и ртов, чем положено.

— Мне немного нехорошо, – проговорила я и закрыла глаза.

Потом осторожно открыла один глаз. Несколько лучше. По крайней мере я видела перед собой одного Ансельма, хоть и несколько расплывчато. Монах, явно встревожившись, склонился ко мне.

— Может, мне следует послать за братом Амброзом или братом Полидором, мадам? К несчастью, я плохо понимаю в медицине.

— Нет, не стоит, не нужно. Я всего лишь слишком быстро встала.

Я совершила следующую попытку, на сей раз помедленнее. Комната и все, что все находилось, не пошевелились. Я оглядела себя и обнаружила множество ссадин и синяков, довольно сильно болевших. Дотронулась до шеи – та болела. Я скривилась от боли.