Книга Стать хищной птицей, страница 174 – Кира Брайан

Последние дни Сокола можно было сравнить с пламенем, которое хаотично бушевало, и стоило ему начать утихать, в него плеснули бензина. Щегол был тем самым бензином. Одним махом он перечеркнул все, что выстраивал весь этот год. Щегол помнил, как в первый день боялся Сокола, переживал, что из-за его метаний Гнездо отвернется от него. Сизый тогда сказал ему, что сомнение – это не предательство. Больше Щегол не сомневался, но на него все равно повесили чужую вину. Сейчас Щегол походил на щенка, что всячески пытается вылизать руки своему хозяину, после того как испортил мебель.

— Я все решу! Я разберусь. – Он поднялся на ноги и сделал шаг навстречу Соколу. – Я поговорю с ней и… – Он не успел договорить, как получил очередной удар.

Удар снова был не сильным, и после него, скорее всего, остался бы всего лишь фингал, но Щегол от неожиданности потерял равновесие и ударился об угол кровати, тем самым разбив себе еще и нос. Щегол открыл рот от неожиданности, а после закашлялся из-за крови, которой случайно наглотался. В глазах снова заплясали темные тени, и, чтобы принять прежнее положение, Щеглу потребовалось по меньшей мере десять секунд. Он вскинул руки, признавая свое поражение, и опустил голову, чтобы его не травмировали еще сильнее. Щегол проиграл. Ему не отмыться и ничего не изменить. Он понимал, что ни одно сказанное слово не сможет задобрить Сокола или хоть как-то исправить ситуацию. Отныне на нем клеймо – «предатель».

— Само собой, ты разберешься. – Сокол потер костяшки. – У тебя нет другого выбора. Убить я тебя не смогу, но вот свалить на тебя вину за смерть Анисимого – запросто. – Он посмотрел на Щегла, как на жалкое и бесполезное существо. – У тебя два часа. Если через два часа ты не вернешься, пеняй на себя.

Сокол отвернулся. Он больше не посмотрит на Щегла так, как раньше. Сокол смотрел так же на Бульбу, когда они заявились к нему в начале лета. Сокол смотрел так, словно весь год Щегол только и делал, что готовил такую подставу. Он смотрел на Щегла так, будто это из-за Щегла убили Сизого.

Вытирая кровь под носом, Щегол вышел из комнаты Сокола. Голова трещала и сильно кружилась, и чтобы пройти три метра до стационарного телефона, который трезвонил уже по третьему кругу, ему понадобилось гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Перед тем как снять трубку, Щегол нахмурился, стараясь придать голосу более уверенный тон. Если бы он снял трубку сразу же, то его ответ скорее напоминал бы блеяние ягненка.

— Называй адрес. Я скоро приду и все объясню. – Он потер переносицу, что ужасно ныла от боли. – Только не смей никому сообщать об этом номере и обо мне.

* * *

Район был не знаком Щеглу. Он редко бывал в центре, и эти визиты можно было пересчитать по пальцам. Улочки ветвились, и, дабы не потеряться, Щегол всматривался в каждое здание в поисках нужного дома под номером два. Эта была такая же пятиэтажка, как и та, в которой жил Бульба. Только вот этот дворик и сам дом выглядел гораздо чище, невиннее. Он был не запятнан угрюмыми воспоминаниями о делах Птиц, и сейчас как раз был готов испачкаться в этой липкой грязи. Щегол подошел к домофону и, не задумываясь, набрал номер квартиры. Послышался знакомый голос из телефона. Девушка спрашивала, кто пришел, но Щегол молчал. Она посчитала это молчание ответом и нажала на кнопку, чтобы открыть дверь. Его не отпускали мысли о том, где он мог проколоться и как номер Гнезда оказался у нее. Ведь это не должно быть случайностью, атака была направлена прямиком на Щегла. Вполне вероятно, что тот, кто убил Сизого, решил нацелиться на него таким изощренным образом. Кто-то решил подставить Щегла, выжить его из Гнезда или поставить под сомнение его преданность Птицам. Это было настолько абсурдно и глупо, ведь Щегол с головой прыгнул во все проблемы и переживания Птиц и не сбежал, когда все стало накаляться. А теперь так глупо сложилось, что близкие люди будут считать его предателем.