Книга Стать хищной птицей, страница 187 – Кира Брайан

— Я убийца и лжец, раз пообещал ей спокойную жизнь. За моей спиной столько грехов, что мне в жизни их не отмолить. Я боюсь, что не справлюсь с той ношей, которую взвалил на себя. – Он вздохнул, не решаясь взглянуть в глаза мужчине. – Еще есть девочка. Ей девять, и ее обижали, а теперь она выживает вместе с нами. – Сокол погрузил лицо во влажные ладони. – Чем я лучше тех, кто губил невинные жизни, если сам сейчас не могу спасти дорогих мне людей, а только подвергаю их опасности?

— Сейчас ты встал на путь истинный и делаешь благое дело, – мужчина положил руку на плечо Соколу. – Это первый шаг к искуплению. Ты сильный человек, который многое повидал и очень хорошо справляется для своих лет. Нелегкое время сейчас у нас, и каждый выживает как может. И ты не должен винить себя в тех методах, которые избрал для этого. – Он на секунду задумался. – Приходите ко мне завтра. Все. Девочка с Чапой поиграет, я приготовлю еду. Завтра холодный день, а тут вы будете в тепле и в безопасности.

— Спасибо вам, – Сокол натянуто улыбнулся. – За чай, за встречу и за исповедь.

Внутри разливалось приятное горячее чувство, а быть может, это всего лишь чай с чабрецом от незнакомца в лесу. Соколу больше не было страшно, ведь он услышал то, что так давно желал услышать, и нашел то, что так сильно пытался отыскать в самом себе. Сокол наконец-то нашел своего Филина. Не такого близкого и родного, но такого похожего и знакомого, словно он заново очутился в забытом доме.

Из-за окна веяло прохладой, и ветер так и норовил пробраться в дом, чтобы полетать по пустым комнатам вдоволь. Щегол лежал в кровати около часа и не мог заставить себя подняться с нее. Казалось, пока окончательно не проснулся, то новый день не настал, и можно еще позволить голове немного отдохнуть, прежде чем снова запускать в нее неприятные воспоминания о вчерашних событиях. Пока глаза еще закрыты и сон не до конца пропал из головы, то можно было представить, что все на своих местах, а не разрушилось вчера самым нелепым образом. Почему-то вспыли воспоминания о первом дне у Птиц, когда Щеглу было так же в тягость просыпаться и свыкаться с новой реальностью. Если бы он только знал, как сильно все изменится через год, то сполна бы насладился теми моментами, когда Сорока вставала на дыбы от одного только его вида, Сизый жутко храпел и бормотал во сне, а Чиж то и дело сползал с кровати. Если бы он только знал, что через год все так обернется, то проводил бы больше времени в общей комнате, чаще ездил бы на тренировки с Соколом и по собственной инициативе бегал бы по лесу за Ласточкой. Тогда Щеглу казалось, что эта комната и эти люди никогда не станут ему семьей и домом, но сейчас мысль о конце всего этого ранила прямо в сердце. Целый год, а на самом деле так мало времени, чтобы этого было достаточно. Даже через десять лет не было бы достаточно, когда находишь своих людей, время с которыми пролетает в одно мгновение.

Он по опыту знал, что привыкать тяжело, но не невозможно. Щегол уже не раз убеждался на собственном опыте, что привыкать он научился к любым условиям. Притерпеться к этому можно, но что делать с желанием, которого попросту нет? Щегол не хотел обживаться в пустом домике в лесу, не хотел впускать в свою голову мысль о том, что это нормально. Хотелось повернуть время вспять и провести еще хотя бы день так, как было год назад. Прикоснуться к прежним Птицам еще хотя бы на лишний час. Не уснуть, а по правде прожить еще совсем немного то время, когда Щегол только очутился здесь. Даже понимая, что через пару месяцев и такая расстановка фигур станет привычной, Щегол изо всех сил упирался, не желая даже представлять этого. Если мысленно оставить все на своих местах, то ведь ничего не изменится, и не придется носом упираться в сухую реальность.