Онлайн книга «Стать хищной птицей»
|
«Сыграем в прятки? Прячьтесь, птички. Я иду искать». Сообщение было отправлено с номера Сизого. Не стоило даже строить догадок о том, кто мог прислать его. Огинский решил бить, не теряя ни секунды, и теперь на очереди были Сорока и Щегол. Теперь их очередь уворачиваться от его цепкой руки. Теперь им предстояло стать добычей и уносить ноги как можно быстрее, чтобы не пасть жертвой еще до начала войны. Щегол испуганно посмотрел на Сороку, а потом вцепился в ее руки, давая молчаливый сигнал. Он не знали, сколько у них времени, но действовать нужно было прямо сейчас. Бежать нужно было прямо сейчас. Прямо сейчас принимать правила игры и прятаться, как маленькие мышата от большой кошки. * * * Они медленно шли вдоль старых домов плечом к плечу. В тишине, как и прожили последние несколько лет. Слова были не нужны, они ранили их обоих, поэтому проще было просто молчать. Ласточка смотрела под ноги и считала осколки разбитых бутылок, которые встречались ей на пути. Их было слишком много, и она уже пару раз сбилась со счету, но даже так число точно переваливало за тридцать. Рядом с разбитыми бутылками лежали этикетки, фантики и пустые пыльные пачки из-под чипсов и семечек. От вида этого мусора, который пестрел на темной влажной земле, кружилась голова и становилось тошно. Испоганили даже такое отдаленное и чистое место. Запятнали его своими пьянками и гулянками. Между тонкими стволами деревьев виднелся просвет, и она замерла. Двенадцать лет она не была на этой тропинке, не видела поля, которое когда-то было родным, и этого дома. Она бы его ни за что не узнала. Дом остался в ее памяти теплым и светлым детским воспоминанием. И пусть наяву этого уже давно не было, но Ласточка пыталась сохранить его хотя бы в своих мыслях. А сейчас они снова разобьются. — Помнишь эту поляну? – спросил Сокол будто бы не своим голосом. — Конечно помню. – Ласточка прикрыла глаза. На поляне, куда они с Соколом сбегали много лет назад, осколков было намного больше. Раньше это была девственно-чистая лесополоса, где можно было послушать птиц и погреться на весеннем солнышке. Сейчас здесь было место для вечеринок и костров. Птицы больше не пели и, казалось, что солнце давно отвернулось от этой части пригорода, как и от тех, кто проводил здесь свое детство. Сокол остановился у затушенного кострища. — Раньше здесь было уютнее и чище. Все разворошили, уроды. Помнишь… — Хватит. Я все помню. – Она закрыла глаза, словно у нее болела голова. На самом деле болело все остальное тело, и что-то внутри напоминало о себе, как только они вышли из дома. Оно жгло, пекло и разрасталось все сильнее. Ласточка бы с удовольствием осталась дома, в тишине. Но Сокол не позволял ей одиночества, тащил ее за собой, будто бы у них и правда была одна душа на двоих. Одно разбитое сердце, одно прошлое и одна дорога, с которой они так и не смогли сойти. Сокол посмотрел на Ласточку, кивнул. Даже несмотря на то что тот день закончился убийством и полным крахом беззаботной жизни, Сокол все равно с теплом и любовью хранил воспоминание о его Соловушке и тех часах на поляне вдали от дома Филина. Тогда Сокол видел лишь светлое будущее со своей любовью. Его сердце грело осознание взаимности. Весь он целиком и полностью принадлежал девушке, которая была рядом с ним. Это было так давно, будто бы происходило совершенно с другими людьми, и Сокол был лишь наблюдателем этой сцены, но никак не участником. Будто бы это вовсе не он боялся, если обо всем узнает Филин, прижимал Соловушку к себе так сильно, словно она могла улететь прямо из его рук. Это было со Скворцом. Сокол уничтожил его так давно, а потом подло украл все воспоминания, чтобы представить, будто бы они его собственные. Но Сокол не сидел на этой поляне и не целовал Ласточку так робко, как Скворец когда-то целовал Соловушку. Они с Ласточкой были всего лишь отголосками красивой истории двух подростков, которая оборвалась в неизвестный момент. Это случилось задолго до смены имени и переезда в Гнездо. Соловушка и Скворец так и остались на этой поляне, похороненные под затушенным кострищем. |