Книга Стать хищной птицей, страница 223 – Кира Брайан

Он делал так всегда, когда был готов внимательно слушать. Пусть даже сейчас Роман Иванович был не на службе, а уже год как на пенсии, но повадки не спрячешь, а привычки не сотрешь. Ему бы вернуть форму, поставить письменный стол, и все будет так, как много лет назад. Будто ничего не изменилось. Будто бы не пролетело двенадцать лет, а они все еще находятся в комнате для допросов и решают, как поступить после перестрелки на площади Жукова.

— Уж простите, но времени любезничать у нас немного. – Ласточка пожала плечами. – Роман Иванович, вы знали, что Огинский Павел Викторович – сын Гурова?

Красиков не понял. Он долго смотрел на Ласточку, а когда заметил, что на ее лице не дрогнул ни мускул и это вовсе не шутка, то выражение его лица изменилось. Он изумленно замер, распахнув глаза, а после прикрыл рот ладонью.

— Твою ж мать, – Красиков стукнул кулаком по столу. – Вот сукин сын. Вы не думайте, я знать об этом не знал. Один намек, что этот курсант связан с криминалом, так его выперли бы с института, а я бы на шаг не подпустил к посту. Все плохо, да?

— Плохо. – Сокол кивнул. – Как он вообще к вам попал?

— Да как, – Красиков пожал плечами. – В группе порядочным был, исполнительным. Я еще внимание обратил, что он старше своих одногруппников. Они все зеленые ребята, а ему уже за двадцать пять. Говорил, что поздно надумал учиться. Ну а я счел это за хороший знак. Мол, взрослый, сознательный паренек, значит, то, что нужно. – Он оперся руками о стол. – Умолял меня, скотина такая, с работой помочь. Фуфайку мне в ухо вкручивал, что людям помогать хочет, вот я и повелся.

Сокол тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. То, что речи Огинского сладко льются да так и хочется в них поверить, он понял уже на своем опыте. Сложно было разобрать, что это не просто мальчик с улицы, который дорвался до власти, а циничный стратег, который долго вынашивал свой план. Неужели Огинский еще со времен учебы выбрал свою траекторию, чтобы бить? И с чего бы ему так жаждать смерти Сокола с такого давнего времени? Даже месть за Гурова звучало слишком натянуто и неправдоподобно, но тут явно что-то большее, какая-то необъяснимая ненависть за что-то, о чем Сокол не знал.

— Нам пора, Роман Иванович. – Ласточка поднялась из-за стола. – Спасибо вам за чай и за историю.

— Ты спускайся, я тебя догоню, – бросил Сокол в спину уходящей Ласточки.

Дверь хлопнула, но он все еще не знал, что сказать Красикову и какие слова подобрать, чтобы объяснить. Вывалить бы как есть, и пусть думает, что хочет, да только у самого в голове не сложилась еще целостная картинка, чтобы вот так ее показывать кому-то. Сокол облокотился на стол и запустил пальцы в волосы. Сейчас ему нужна была не просто исповедь, как это случилось после смерти Сизого. Сейчас Соколу была нужна помощь. И эту помощь мог оказать только Красиков.

— Я так долго мечтал стать похожим на Филина и только сейчас замечаю, что иду по его дорожке. – Сокол тяжело вздохнул.

— Ты о чем?

— Выродки заканчивают все за отцами, поэтично ведь? – Он слегка улыбнулся. – Роман Иванович, одна просьба к вам. Не дайте Ласточке пропасть.

— Я не понимаю, – Красиков нахмурился.

— Понимаете, – Сокол рассмеялся. – Я сколько лет ее таскаю за собой, но в могилу она за мной не пойдет.