Книга Стать хищной птицей, страница 91 – Кира Брайан

— А за других тоже отвечаешь?

— Еще бы. – Мужчина прочистил горло. – У наших сейчас другие заботы. Гуров скоро выходит, а значит, надо бы и его хорошо устроить. Сам понимаешь, это дело нескорое.

— В августе. – Сокол пристально посмотрел на мужчину. – Кто такой Герман Жуков?

— Первый раз слышу. – Он нахмурился, стараясь что-то вспомнить. – Среди наших не было, да ты и сам знаешь. Тем более с таким именем дебильным.

— Что-то ты скрываешь.

— Щенок, ты бы не лез к старикам. – Он выпрямился и оглядел остальных. – Нам дела сейчас нет, кто там и что. Все наше при нас, а старое забыли. Сколько лет уже прошло. Мы совершили ошибку, ты тоже не прав был. Живи дальше.

— У каждой ошибки есть свои фамилия. – Сокол встал напротив и посмотрел сверху вниз на мужчину. – Моя ошибка лишь в том, что не довел дело до конца. Но скоро мы это исправим, так и передай. А если ты решил пустить нас по ложному следу, соврав, что не знаешься с теми, кто на нас охотится, то мои Птички тебя заклюют.

Сокол развернулся и направился к выходу, на этот раз через калитку, а не через соседей. Ласточка и Сизый молча последовали за ним. Разговор с людьми из прошлой жизни разжигал одновременно злость и разочарование. У Сокола не укладывалось в голове, как они просто могут жить обычной жизнью после того, как лишили этой самой обычной жизни его. Они раскатали его кровавой лужицей по асфальту и прошлись по ней, словно это ничего не значит. И что бы он ни делал, этого недостаточно, чтобы починить себя. Недостаточно для удовлетворения жажды справедливости.

— Это было ожидаемо. – Ласточка подошла к Соколу.

— Знаю, но, если бы они были причастны, было бы проще.

— Проще не будет. – Ласточка обернулась, чтобы еще раз посмотреть на дом Климова. – Мы сами выбрали этот путь.

— В этом есть свои плюсы. – Сизый шмыгнул носом, поравнявшись с Соколом. – Щеглу больше не нужно насиловать «буханку». Скажи, пожалуйста, что обратно поведешь ты.

Сокол улыбнулся и кивнул, доставая из пачки сигарету.

* * *

Птицы так и не ложились спать после того, как Сокол распустил их. Чиж сидел на диване и читал одну из потрепанных книг. Сорока лежала у него на коленях и, возможно, даже дремала. Глухарь вычесывал Плюшу, что с приближением весны начала линять особенно сильно. Под собакой уже скопилась кучка шерсти грязно-белого цвета. Плюше, похоже, нравилось это занятие, и она, вывалив язык изо рта, так и норовила лечь на спину, задрав лапы кверху. Глухарь ей этого не позволял, поскольку на спине выпадающей шерсти было куда больше. Когда в комнату вошли остальные Птицы, то все подорвались со своих мест, ожидая увлекательного рассказа о том, как прошла поездка.

— Мимо. – Сокол рухнул в кресло и достал сигарету из пачки. – Я ошибся, он ни при чем. Так что ищем снова тех, кто хочет нашей гибели.

— Но это ведь тоже шаг вперед? – Сорока наклонилась ему навстречу. – Это не они, но кто-то, кто может знать о том противостоянии, раз использует ту же символику.

— А может, нас специально хотели пустить по ложному следу? – Щегол нахмурил брови.

— А какая с этого выгода? – Сокол посмотрел на Щегла.

— Как вариант, что после такого неприятного дежавю мы будем действовать не рационально. – Он пожал плечами.

— Про ложный след хорошо, но обоснование слабое. – Сокол выдохнул дым, приподнимая подбородок вверх. – Конец с символикой и Жуковым вели в никуда, но у нас есть еще один – Матросов.