Книга Птичий глаз, страница 67 – Кира Брайан

— Скажешь, где деньги?

— Я вас всех убью, — плевок с густой крови оставил след на подбородке мужчины.

— Посмотрим, — он довольно улыбнулся. — Я смотрю, тебе это все нравится. Мазохист своего рода? Схожу за паяльником, а потом еще поговорим.

Вальяжным шагом мужчина покинул комнату, а после вышел на улицу. Тело Скворца походило на дом Филина. От прежнего состояния осталось лишь название, а то, во что они превратились, сейчас сложно было узнать. Скворец боялся представить, как он выглядит со стороны. И не дай бог ему взглянуть в зеркало, ведь тогда он бы попросту не узнать в отражении себя. За каждый шрам на теле, за каждую каплю крови и за каждое слово, сказанное в адрес его семьи он отомстит. Скворец настолько окунулся в мечты о том, как собственноручно выкалывает черные глаза этого мужчины, а после вспарывает ему живот его же ножом, что не заметил подошедшего со спины. К горячим связанным рукам кто-то прикоснулся холодными пальцами.

— Что ты здесь делаешь?! — Скворец громко зашипел. — Ты должен быть с Соловушкой.

У Дрозда не сразу нашлись слова, после того, как он увидел лицо Скворца. Правый глаз отсутствовал, а вместо него был лишь кровавый сгусток, что уже вытек на щеку. Нос и челюсть опухли от многочисленных ударов, и повсюду была кровь. Дрозд постарался не всматриваться в Скворца, чтобы сохранить самообладание и закончить с разрезанием веревок. Но даже не глядя на Скворца, перед глазами то и дело появился этот образ измученного, заплаканного, кровавого лица, что несколькими часами ранее он мог назвать своим братом.

— Спасаю тебя. Мы же семья. Каким я бы был братом, если бы бросил тебя здесь.

В такие моменты принято начать геройствовать и уговаривать человека уйти, но Скворец изжил из себя все геройство, и осталась лишь злость и слабость по всему больному телу. Когда руки и ноги были свободны, Скворцу потребовалась буквально секунда, чтобы размять их, прежде чем схватить нож, которым еще недавно истязали его тело. Сомнений не осталось, и он отложил невыносимую боль на дальнюю полочку, чтобы исполнить задуманное.

— Что ты делаешь, уходим!

— Спрячься, — слово скорее походило на приказ, нежели на просьбу.

Дрозд слушался беспрекословно. Возможно, из-за чувства вины за то, что сотворили со Скворцом. Скворец не был так глуп, чтобы брать в руки огнестрельное оружие после лишения глаза, и не был так уверен в себе, чтобы вступать в драку раненным. Он встал прямо напротив двери, вооружившись клинком, что насквозь пропитался его собственной кровью. Мужчина вышел из дома без оружия, и винтовка его осталась лежать на кухонном столе. А паяльником не дерутся. От злости, захлестнувшей Скворца с головой, картинка перед лицом мелькала в замедленном действии. Когда дверь распахнулась, он без труда вонзил нож прямо в горло обидчику. Чужая кровь захлестнула его, и теперь не осталось ни сантиметра чистой кожи. Скворец навалился сверху, не прекращая вонзать клинок в мужчину. Толку от этого не было никакого, ведь уже был мертв. Но Скворец не переставал протыкать безжизненный труп. Казалось, что если Скворец прекратит, то мужчина снова вскочит на ноги и продолжит пытки. Даже со вспоротым животом и безжизненным взглядом он может убить Скворца.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни!