Книга Птичий глаз, страница 69 – Кира Брайан

— Заброшенное промышленное здание. Наверх можно подняться по лестнице, и там безопасно, — Дрозд пропустил Скворца вперед, чтобы в случае чего поймать обессиленное тело.

Скворец сумел подняться без проблем, но как только под ногами появился бетон, он рухнул на колени, обессиленный непрерывной болью по всему телу. Сил кричать или злиться уже не осталось, а больше всего хотелось лечь даже на бетон и уснуть. Пальцы рук безостановочно дрожали, но бороться с этой дрожью он не собирался. Подняться на ноги его могло заставить только одно.

— Скворец! — Соловушка выбежала к нему из-за стенки, где они расположили ночлег.

— Соловушка, — парень с трудом поднялся на ноги и посмотрел на нее.

Ее глаза-стекляшки заблестели от слез, и она протянула руку навстречу измученному лицу. Несмотря на боль, Скворец позволил прикоснуться ей к правой стороне лица. Ее пальцы были холодными, как ледышки, и этот холод облегчал жгучую боль. Она боялась полноценно прикасаться в щеке и лишь скользили по ней, боясь причинить вред. Соловушке хотелось вжаться со всей силы в Скворца и раствориться в его объятиях, но истерзанная грудь останавливали ее. Но для Скворца ее присутствие само по себе было целебным. Теперь, когда он видел, ради чего это все было, он не жалел. Если ему придется еще раз рискнуть жизнью ради Соловушки, он без сомнения, отдаст ее. Скворец прикрыл оставшийся глаз, чтобы не видеть слез Соловушки, иначе он сам рисковал разрыдаться самым постыдным образом. Ему все еще было страшно, все еще было больно. Скворец сделал шаг навстречу Соловушке и уткнулся ей в шею, преодолевая боль. Она пахла домом, беззаботными вечерами с Филином и лесополосой, где они провели весь прошлый день. На Соловушке не было отпечатка того ужаса, через который прошел Скворец, и глядя на нее, он мог представлять, что все это просто дурной сон. Как и было в первый день, он позволил ей обработать шрамы. В первый раз он положился на нее, потому что она случайно увидела раненную ногу, но в этот раз он мог доверить свое тело только ей. Больше не было больно, потому что он все еще жив, все еще любим той, которой отдал свое сердце.

Утренний свет слепил глаза и играл с тенями на стенах. Даже сквозь могущественные деревья, что окружали домик в лесу, свет солнца просачивался сквозь стволы и слепил глаза. Солнце играло в прятки с теми, кто находился напротив окна. То оно таилось за одной из сосен, то выглядывало и ослепляло, как бы намекая о своей победе. Даже тюль не спасала от этой игры, и лучи солнца все равно находили того, кто пытался от них утаиться. Чиж изо всех сил прижимался к столу, надеясь выиграть этот раунд. Но когда лучи настигли его даже за монитором, он раздраженно откинулся на спинку стула и двинулся в сторону от солнечной зоны.

— Что ты психуешь, солнечный мальчик? — Сизый поднялся по лестнице и подошел к Чижу.

— Бред какой-то.

Чиж дернул плечом и снова уставился в монитор, что отсвечивал от солнца. На нем с трудом можно было разобрать картинки и буквы, и поэтому Чиж сильно хмурился. Он прикрывал солнце одной рукой, а второй щелкал мышкой по каким-то табличкам.