Книга Птичий глаз, страница 71 – Кира Брайан

— Щегол, рыбка моя, поплыли в город, — Сизый трусцой сбежал по лестнице и упал на диван рядом с Сорокой.

— Да, плывите уже отсюда.

— Я не могу сейчас, — Щегол пожал плечами и улыбнулся. — У меня тренировка с Ласточкой. Через час где-то поедем?

— Что?! — Сизый подскочил на диване, а потом взглянул на Сороку. — Ты знала об этой рокировке?

Сорока после этой новости тоже вовлеклась в разговор и распахнула черные глазки.

— Да откуда? — Сорока нахмурилась и облокотилась на колени. — А ну-ка, вещай. С каких это пор вы с Ласточкой тренируетесь?

— Ну, вообще сегодня третий раз. Но Сокол больше двух месяцев назад приказал, — Щегол переводил взгляд с одного на другого. — А что не так?

— Больше двух месяцев! — Сизый всплеснул руками. — Что ж ты молчал то, партизан. Сорока, а они что? Опять…?

— Родители мирно живут, я следила. По вечерам даже щебечут о чем-то, я с этого уснуть не могу, — Сорока изогнула одну бровь и посмотрела на Сизого.

— И какая муха Сокола укусила, черт разберет.

— А что не так? — Щегол свел брови на переносице, не переставая мотать головой, как совёнок.

— Ну как тебе объяснить, — Сизый потер переносицу. — Они как попугаи-неразлучники. Сокол всюду ее за собой таскает, да и Ласточка без Сокола не алё. Сколько мы здесь находимся, они как два сапога. И пусть принимают нас в Гнездо, но не в свою общину. Даже если бы тебя и напрягли с кем-то тренироваться, то, скорее всего, Сокол сам бы взялся. Как рассказывала Сорока, Ласточку тоже он учил. А тут взял и что-то выдумал.

— Ласточка поначалу не выглядела радостной, когда ей сказали со мной заниматься.

— Ты когда ее видел радостной? — Сорока усмехнулась и откинула голову на спинку дивана.

— Ладно, дуй, давай тренироваться, а то она тебе голову оторвет, — Сизый махнул рукой. — Через час жду на остановке.

Щегол накинул куртку и выбежал на улицу, где его уже десять минут ждала недовольная Ласточка. Она скрестила руки на груди и прикрыла глаза. Что зимой, что осенью она одевалась одинаково: черная короткая куртка, спортивные штаны и берцы. Щегол хотел было побеспокоиться, не заболеет ли она в такой легкой куртке в зимнем лесу, но тут же столкнулся с холодным, но испепеляющим взглядом.

— Бегом марш!

Не успел Щегол опомниться, как прогремел этот грубый голос, что когда-то казался ему самым нежным звучанием на всем белом свете. Щегол пустился бежать к поляне, где когда-то он увидел, как тренируются Сокол и Ласточка. Глухарь тогда устроил ему подставу, притащив туда намерено. Тогда Ласточка впервые ему показалась именно такой, какой она пыталась казаться — грубой, бездушной и даже злой. Раньше ему казалось, что она только пытается строить из себя такой камень. Но на деле тот светлый и добрый образ, что он услышал в первый день, оказался куда глубже, чем он думал. Щегол решил превратить всю эту историю с их тренировками в свою пользу. Он захотел увидеть еще раз ту Ласточку, что помогала ему в первый день.

— Сильнее!

Ее светлые глаза-стекляшки потемнели под тенью нахмуренных бровей, а губы приобрели животный оскал. Щегол не раз сравнивал ее с кошкой или пантерой, но именно на тренировках эта кошачья порода вырывалась наружу. Щегол в очередной раз валился на снег и под злостные крики поднимался и дрался снова. Он даже боялся прикинуть в голове, сколько лет ушло у Ласточки на то, что бы отточить такое мастерство. На каждый удар Щегла у нее был ответный, в разы превосходящий и добивающий. Когда Щегол оказался на снегу раз в десятый, Ласточка решила пощадить его и села на поваленный ствол сосны.