Книга Месть ниоткуда, страница 102 – Михаил Михайлович Попов

Он развернулся и подошел к жаровне. Поднял с земли толстую связку каких-то прутьев, сунул в мангал и вынул обратно уже в виде хорошо пылающего факела. Еще раз улыбнулся собравшимся и решительно направился к дому.

Гости начали переглядываться.

Хозяин шел по сухой серой траве, огибая здание с правой стороны и оставляя за собой едва различимый в сияющем воздухе дымный след. Пламя факела было почти неразличимо и не выглядело угрожающе.

Гости продолжали переглядываться. Даже немного нарушили полукруглый строй.

Хозяин замер на секунду на фоне сверкающего речного потока и исчез из глаз.

Гости, медленно ступая, двинулись вслед за ним, подошли к жаровне и к беседке. Там на керамическом полу стояло большое пластмассовое ведро с замаринованным шашлыком и две коробки с красным вином. Одна коробка была откупорена, а вынутая оттуда бутылка наполовину опорожнена. Перспектива предстоящей гулянки, однако, не обрадовала гостей.

Внезапно закрылись облачные створки у них за спиной, картина резко померкла. Но ненадолго.

Из-за дома, с той стороны, что была повернута к воде, взлетело несколько быстрых бликов.

— Господи! — произнес кто-то.

Через несколько секунд абрис дома охватился ровным непрерывным разрастающимся красновато-нервным кантом.

Хозяин выбежал с левой стороны строения все еще с головней, явно уже сделавшей свое дело. Он что-то закричал. Но его крик был сметен гулом пламени, обживающем на обреченном доме.

— Он облил там все бензином, — сказал кто-то.

— Идиот.

— Сам ты… — послышалось в ответ.

Молодой человек с удлиненным черепом, задыхаясь, подбежал к своим растерянным и расстроенным соратникам, размазывая по лицу следы сажи. Некоторым из гостей было неловко, у других глаза восхищенно сияли.

— А теперь он! — крикнул человек в кимоно и подбежал к ноутбуку, открыл его. Вытер потный лоб так, что на лбу его остался черный иероглиф.

— Глядите! Похоже? Ведь похоже же!

На экране шел какой-то фильм. Сразу же стало очевидно, что поставленный хозяином дачи спектакль пародирует это кино. Там тоже был человек в кимоно и горящий дом. Человек в кимоно бегал, потешно хромая, и с ним пытались сладить какие-то люди.

— Да, да, я же забыл! — закричал хозяин и побежал, преувеличенно прихрамывая, вокруг беседки.

Гости и переглядывались, и пожимали плечами, и совершали другие действия, показывающие их отношение к происходящему.

— Поняли? — кричал хромой бегун. — Поняли?! Без кино было нельзя, просто поджог. И я всегда ненавидел позднего Тарковского. Всегда хотелось поджарить его за его болтовню. Как я хромаю, а?!

В этот момент дом вдруг страшно, всем телом захрустел, как огромный, выдираемый из челюсти зуб. Все перестали смотреть на бегуна — зрелище гибнущего в страшном апофеозе пожара дома было сильнее. Лопнуло и вылетело осколками вперед окно в третьем этаже, и тут же выбило темечко постройки, и из образовавшейся дыры выбросился вертикальный фонтан огня и мелкого, пылающего на лету имущества.

* * *

Я был уверен, что все полупустые бутылки в номере Пятиплахова — это декорация, вернее — реквизит. Ему зачем-то нужно создать образ спивающегося несчастного генерала, отставленного от важных рычагов. А на самом деле там то же пойло, что и в его фляжке, с помощью которой он устроил мне маленькую амнезию на «Китеже». Но, проснувшись рано утром у себя дома — первый раз за столькие дни, — я с удивлением обнаружил, что все помню. Весь продемонстрированный мне список так и стоял перед глазами. Я бросился к бумаге: разумеется, этот документ надо было выудить из неустойчивой моей памяти и закрепить на бумаге. Академик Лихачёв, писатели Астафьев и Эйдельман (почему-то в один и тот же день), Бадри Патаркацишвили, артист Абдулов; труднее всего было правильно записать имена буддийских лам, а их было до десятка. Надеюсь, я не сильно исказил список. Из самых больших тузов — Андропов Юрий Владимирович.