Книга Гектор, страница 15 – Ольга Дашкова

Чайник закипел, налила кофе, вернулась к столу. Подумала, что семь лет я не думала ни о ком как о человеке. Только как о функциях.

Верховский — угроза. Прохоров — узел. Отец Лотты — страх в человеческом обличье. Люди в университете — прикрытие. Я давно разучилась видеть людей целиком, это тоже цена, которую платишь за то, что выживаешь достаточно долго.

И вот теперь — он.

Человек, которого я выбрала как инструмент. Единственный из всех, кто подходил. Единственный с нужной болью, нужными навыками, нужным мотивом, который не купишь. Но в машине, когда он молчал и смотрел на дорогу, я поймала себя на том, что смотрю не на инструмент.

Телефон завибрировал. Ответила, незнакомый номер, но я знала, что это он. Мы договорились: если что-то важное, не писать, а звонить.

— Вальтер, — сказал он без предисловий. — Он охрана. Частная, через третью структуру, чистая легенда. Прохоров нанял его три недели назад.

— Значит, знал, что за ним придут.

— Значит, знал.

Пауза. Короткая, рабочая, мы оба думали об одном.

— Это меняет подход.

— На сколько?

— Не критично. Просто иначе. Ты можешь отследить телефон Вальтера?

— Если он платил картой за связь, то да.

— Платил, — сказал Гектор. — Та же транзакция в ресторане, там был звонок перед едой. Найди оператора.

— Хорошо.

— Сколько времени?

— Час. Может, меньше.

Он не ответил, значит, принял, связь оборвалась. Положила телефон, открыла нужный раздел в архиве. Ресторан, дата, время, транзакция была там, я ее помнила. Нашла за четыре минуты. Вальтер пользовался предоплаченной картой, но карта была привязана к оператору, а оператор оставлял следы, которые умеет читать только тот, кто знает, где смотреть.

Я знала, где смотреть. Через сорок минут у меня было все: оператор, базовые станции, последний сигнал. Написала Гектору координаты.

Ответ пришел через минуту: «Точно».

Одно слово. Я смотрела на него несколько секунд.

Подумала: он уже там, в Твери, в сыром ноябрьском вечере, в чужом городе, один и работает так же, как я. Методично, без лишнего. Находит — сообщает. Думает — действует. Я впервые за семь лет работала не одна.

Это было странное чувство. Как будто привыкла к определенному весу — и вдруг он изменился. Не меньше, не больше, просто другой. Встала, прошла к окну.

Во дворе быстро стемнело, по-ноябрьски, в пять уже почти ночь. Фонарь у стены давал желтый круг на мокром асфальте. Дерево без листьев, голые ветки. Я смотрела на это и думала про Лотту.

Она любит деревья зимой, говорила об этом в один из звонков, что зимние деревья честные, у них все снаружи, никаких листьев, которые прячут форму. Ей тогда было шесть. Я держала телефон двумя руками и не могла ответить сразу, нужна была секунда, чтобы голос стал ровным.

Шесть лет ребенку, которая думает о честности деревьев.

Три недели.

Я отошла от окна, вернулась к столу. Открыла ноутбук, посмотрела на схему. Прохоров — первый узел. После него Данн. После Данна финансовый механизм. После механизма Кравцов и Верховский, но это уже не моя часть. Моя часть — деньги и цифры. Его часть — все остальное.

Мы оба делали свое. Телефон завибрировал снова, сообщение.

Все в порядке. Завтра утром буду.

Я смотрела на эти слова дольше, чем нужно.

Все в порядке — значит, Прохоров. Значит, первый узел закрыт. Значит, у меня есть трое суток, и они начались прямо сейчас.