Книга Гектор, страница 21 – Ольга Дашкова

Два года я искал концы. Нашел три подписи. Не мог тронуть ни одну, у каждого из троих было достаточно ресурсов, чтобы я просто исчез, и Никифоров первым помог бы этому исчезновению. Он знал, что я ищу, и молчал, это тоже была его часть хватки. Пока ты ищешь и не находишь, ты нужен живым. Как только найдешь, то перестанешь быть нужным.

Я это понимал и все равно искал. Просто медленнее, чем хотел. Потом пришел заказ на Нору Ингольф.

Нора пошевелилась, я услышал раньше, чем увидел, поднял взгляд. Она открыла глаза, сначала медленно, но взгляд сразу стал ясным, без той секунды дезориентации, которая бывает у людей, когда они просыпаются в незнакомом месте. Привыкла просыпаться в незнакомых местах.

Увидела меня. Посмотрела на пальто на плечах. Ничего не сказала, просто поправила его, почти машинально, посмотрела на закрытый ноутбук. Потом на блокнот. Потом на меня.

— Сколько времени, — не вопрос, просто слова, пока голос не включился до конца.

— Девять. Ты уснула за столом.

Кивнула, взяла со стола телефон, посмотрела на экран, проверила, не пришло ли что-то важное. Ничего не пришло, я видел по тому, как она положила его обратно.

— Кофе, — поставил перед ней чашку.

Она взяла двумя руками, как всегда, это уже я знал, пила молча. За окном ничего не изменилось — то же серое небо, та же ветка, тот же двор.

— Ты думал о Максиме?

— Да.

— И о том, что я нашла?

— Да.

Она кивнула снова, смотрела на кофе.

— Я думала об этом, пока работала. О том, что люди, которые предают, не всегда понимают, что предают. Иногда просто спасаются. Это не делает результат другим. Но это разные вещи.

— Ты уже говорила это. Про отца Лотты.

— Знаю. Но это работает для обоих случаев.

Я смотрел на нее. Она говорила это, не чтобы мне полегчало, она говорила, потому что думала именно так и считала это точным. Разница небольшая, но я ее слышал.

— Верховский, Данн, Кравцов. Это была их идея. Дмитрий Зорин только продал адрес. Они бы нашли и без него.

— Да, — сказала. — Нашли бы.

— Тогда зачем мне это знать?

Она подняла взгляд.

— Потому что ты носил неполную картину семь лет, — сказала ровно. — Теперь полная. Что с ней делать — твое дело. Но неполная картина — это ложь, которую ты говоришь себе не специально.

Я молчал.

Она была права, и именно это было труднее всего принять, не потому что неприятно, а потому что точно. Семь лет я знал имена трех виновных и думал, что знаю все. Четвертый не меняет их вины, но меняет мою картину мира, в которой Максим был предан только чужими. Оказалось, что был предан и своим.

Это другое. Нора была права, что это другое. Она допила кофе, поставила чашку. Открыла ноутбук.

— Новая схема. Я пересмотрела последовательность ночью. Данн и финансовый механизм нельзя разносить по времени, нужно одновременно. Посмотри.

Встал, подошел, посмотрел на экран. Она объясняла коротко, без лишнего, ткнула пальцем в узловые точки. Я слушал и одновременно думал о том, что она делала этим ранним утром. Пока я спал за стеной, она сидела здесь, в чужой кухне, и переписывала схему, потому что нашла слабое место в старой.

— Это значит, что мы не можем быть на связи в критический момент.

— Именно. Каждый делает свое без подтверждения от другого.

— Ты доверяешь, что я сделаю в нужный момент?