Книга Гектор, страница 29 – Ольга Дашкова

Я это знала про него все. С первого дня знала. И все равно думала о его руках.

Это было неправильно. Это было нелогично, неуместно и создавало риск который я не могла себе позволить. Мне нужна ясная голова, мне нужны точные решения, мне нужно думать о Лотте и о схеме и о пяти днях, а не лежать в темноте и слушать как дышит человек на соседней кровати.

Я перевернулась на бок, спиной к нему. Это не помогло. Я все равно слышала его дыхание.

Думала: может быть это просто потому что давно. Семь лет почти без нормального контакта, без близости любого рода, без человека который видит тебя — не функцию, не инструмент, а тебя.

Гектор видит. Я это замечала в том как он иногда смотрит, в том как задал вопрос про сон в первый день, в том как накрыл меня пальто когда я уснула за столом. Может быть организм просто реагирует на это. Наверняка.

Я была в этом почти уверена. Почти.

Он едва заметно пошевелился, поменял позу. Его дыхание изменилось на секунду, потом снова выровнялось, не проснулся. Мое сердце сделало то, чего я от него не просила.

ЯЗакрыла глаза и думала: это пройдет. После того как все закончится — пройдет. Мы разойдемся в разные стороны, у него есть место куда уйти, у меня есть, мы оба это обговорили как правильные профессиональные люди. Лотта будет со мной. Все встанет на свое место. А сейчас — просто пять дней. Просто дыхание в темноте. Просто узкая кровать и два метра между нами.

Просто.

Я так и не уснула еще долго.

Лежала и слушала как он дышит ровно и спокойно, так как дышат люди которым не снятся хорошие сны, но которые давно научились спать несмотря на это. И думала что Гектор худший человек которого я знаю в некотором смысле, по роду занятий, по методам, по тому что умеет делать в мокром лесу ранним утром.

И что он мне нравится.

Это было последнее что я подумала перед тем как наконец провалилась в сон. Без выводов, без решений, без плана что с этим делать.

Просто — нравится. И с этим я ничего не могла поделать.

*Гектор*

Проснулся в пять утра. По внутренним часам, они не ломаются уже много лет. Лежал секунду, возвращая привычный порядок: лесной дом, две кровати, пять дней до Данна, сегодня начался отсчет

Потом повернул голову.

Нора спала на своей кровати, наконец спала, это я понял сразу. Не так, как лежат, когда притворяются, и не так, как лежат, когда спят тревожно. Глубоко, без движения, одна рука под щекой. Темные волосы рассыпались по подушке.

Она не спала долго — это я знал точно. Не потому что слышал. Чувствовал. Навык, который вырабатывается, когда достаточно долго живешь в местах, где ошибка стоит слишком дорого.

Чувствуешь пространство вокруг даже во сне. Она лежала тихо, дышала ровно, не двигалась, но не спала. Я чувствовал это, как чувствуют присутствие человека в темной комнате — не видишь и не слышишь, но знаешь.

Она не спала и думала о чем-то в темноте. Или смотрела на меня, я не знал точно, и первый раз за долгое время меня занимало то, чего я не знал точно.

Встал тихо, оделся, вышел на крыльцо.

Утро было сырым. Лес стоял темный и неподвижный, река за деревьями давала о себе знать холодным запахом хвои, без городского привкуса. Я сел на ступеньку, закурил.

Думал не о Данне. Это само по себе было уже информацией, я всегда думаю о работе первым делом, это рефлекс, который не давал сбоев много лет. Сейчас давал.