Книга Гектор, страница 30 – Ольга Дашкова

Я думал о том, как Нора стояла рядом и аккуратно, без лишних движений прикладывала тряпку к моей скуле, и о том, что убрала тряпку раньше, чем нужно, и отошла к раковине. Постояла там чуть дольше, чем требовалось. Я заметил, всегда замечаю детали, которые не совпадают с ожидаемым.

Эта деталь не совпадала.

Попытался разобрать по частям, это мой метод — разобрать, назвать каждое по имени, убрать лишнее. Итак: она умная, точная, не просит ничего, чего я не могу дать, несет свое без жалоб и без спектакля. Это привлекает, это объяснимо.

Необъяснимо другое.

Почему я лежал ночью и слышал ее бодрствование как физическое присутствие, как тепло, которое чувствуешь, не прикасаясь? Почему сейчас, в пять утра, на холодном крыльце думаю о том, смотрела ли она на меня в темноте, и если да — то как именно смотрела?

Это не было просто физическим. Физическое я умею объяснить, оно понятно и управляемо, с ним никогда не было проблем.

А вот с тем, что сверх него, я давно разучился. Настолько давно, что почти забыл, как это устроено, когда человек занимает в голове больше места, чем должен занимать по всем разумным расчетам.

Мое настоящее имя — Герман.

Герман Крайс. Немецкий дед по отцу, русская мать, Екатеринбург. Отец ушел, когда мне было три, не умер, просто ушел, мать никогда это не приукрашивала.

Она была из тех женщин, которые говорят правду коротко и идут дальше. Я многому у нее научился, в первую очередь тому, что слова должны весить ровно столько, сколько весят, не больше и не меньше.

Потом много чего было, и я много где был и что делал. Герман во мне исчез после первого задания, появился Гектор, подростком фанател от греческой мифологии.

Дверь за спиной скрипнула.

Не обернулся, Нора встала рядом, чуть сбоку, и я почувствовал ее присутствие так же, как ночью, как физическую плотность воздуха рядом. Куртка накинута на плечи поверх того, в чем спала, волосы уже убраны, всегда убирает первым делом.

Молчала. Смотрела в лес.

Я тоже молчал. Так мы стояли, наверное, минуту — без слов, без работы между нами, без схемы и пяти дней. Просто утро, сырой воздух, темные ели.

— Не спится?

— Выспался.

— Я слышала, как ты встал.

— Ты тоже не спала долго.

Пауза.

— Слышал?

— Чувствовал.

Она ничего не ответила. Я видел краем взгляда, как что-то изменилось в том, как она держит плечи, едва заметно, на долю секунды. Потом снова ровно.

Я смотрел на нее не прячась, что было ново. Обычно смотрю так, чтобы человек не замечал, сейчас не прятался.

Думал: вот оно. Вот то, что не раскладывается по полочкам и не объясняется физическим. Не ее ум, не точность, не то, что несет молча, все это вместе плюс что-то еще.

Что-то, что бывает, когда рядом человек, который мог бы понять Германа, а не только Гектора. Таких людей было мало. Максим — один. И то, что я думал об этом в пять утра на крыльце, стоя рядом с женщиной, которую три недели назад пришел убить, это было бы смешно, если бы не было так точно.

— Герман, — сказал я.

Нора повернула голову, посмотрела на меня.

— Мое настоящее имя. Герман Крайс. Гектор — это потом, от татуировки, прилипло. Максим всегда называл Германом. Больше никто.

Она смотрела на меня дольше, чем обычно смотрит, и я не мог прочитать ее лицо. Что случалось редко.

— Герман, — повторила тихо. Просто попробовала слово на языке. Не оценивала, не анализировала, просто произнесла, и в том, как произнесла, было что-то, что я почувствовал где-то в районе грудины.