Книга Гектор, страница 50 – Ольга Дашкова

Работала в темпе, которого от себя не ожидала.

Семь минут — это много, если точно знаешь, что делать, и не думаешь ни о чем другом. Я точно знала. Три операции, две проверки, финальный ввод. Пальцы двигались сами, голова только контролировала.

Шесть минут пятьдесят секунд. Готово.

Откинулась на спинку стула и посмотрела на экран. Деньги шли, все три потока, во всех трех направлениях, безостановочно. Теперь это было невозможно заблокировать даже изнутри. Механизм запущен полностью.

Семь лет.

Я ожидала, что почувствую что-то сильное. Облегчение, радость или хотя бы ту усталость, которая бывает, когда наконец сбрасываешь с себя груз. Ничего этого не было. Просто внутри стало тихо, как в комнате, где долго работал шумный механизм и вдруг замолчал.

Тишина.

И вот, когда голова наконец освободилась от работы, пришло то, что я все это время держала за закрытой дверью.

Одиннадцать тридцать одна. Сигнала не было.

Я посмотрела на телефон, был пустой экран, ни одного сообщения с незнакомого номера, ни одного звонка. Сорок шесть минут сверх расчетного времени. Дело уже не в изменении маршрута и не в усилении охраны.

Что-то пошло не так.

Встала и подошла к окну. Лес, серое небо, река где-то за деревьями. Все то же, что и каждый день последние две недели, снаружи ничего не изменилось. Внутри изменилось все.

Я поняла это только сейчас, стоя у окна с телефоном в руке и глядя в пустоту. Я поняла, что то, что сжимается у меня внутри последние полчаса, это не рабочее напряжение и не профессиональная тревога за план. Это что-то другое.

Я боялась за него.

Не за задание, не за механизм, который уже был запущен и не нуждался в Гекторе для завершения работы. За него, за человека, который ушел в шесть утра и на три секунды оглянулся у двери, думая, что я сплю.

Я не спала. Видела, как он оглядывается.

Семь лет я знала только один страх — за Лотту. Он был понятным, конкретным, с объектом и причинами. Все остальное я умела отключать. Но это не отключалось.

Я думала, может, телефон разбился. Может, он убегал от преследования и не мог остановиться. Может, нашел другой способ подать сигнал, а я его не увидела. Может быть.

Может быть…

Вернулась к ноутбуку, открыла все каналы, которые у нас были: три одноразовых номера, два зашифрованных адреса, один старый протокол, который мы использовали в первые дни, а потом отказались от него. Проверила каждый.

Пусто.

Включила чайник, и не потому, что хотела чаю, просто нужно было что-то делать руками, пока голова работала. Смотрела, как закипает вода. Думала о том, как он вчера вечером сидел и держал чашку чуть крепче, чем нужно, я тогда заметила это, но ничего не сказала. Он тоже думал о завтрашнем дне. О том, что может пойти не так.

Он мне об этом не сказал. Я ему не сказала.

Мы оба держали это в себе и говорили о другом, о том, что будет потом, о Лотте, о том, что не хотим разъезжаться в разные стороны. О хорошем говорили, а плохое каждый нес в себе. Привычка людей, которые слишком долго все делали сами.

Чайник закипел. Я не налила чай. В одиннадцать пятьдесят две ожил телефон. Незнакомый номер. Три слова. Прочитала их дважды.

Потом медленно, до конца выдохнула, как выдыхают, когда долго не дышали и наконец можно. Что-то внутри, что сжималось весь последний час, немного расслабилось. Не полностью, три слова говорили о том, что он жив и задание выполнено, но второе слово в сообщении говорило о другом.