Книга Гектор, страница 65 – Ольга Дашкова

Это было объективно плохой ситуацией.

Гектор подошел, встал рядом так, как стоял всегда, когда говорил что-то важное.

— Ты боишься, — сказал. Снова не вопрос — констатация, он всегда так.

— Да.

— Хорошо.

Посмотрела на него.

— Страх работает на тебя, если ты его не прячешь. Ты не прячешь. Значит, работает.

Я думала об этом секунду. Потом спросила то, что хотела спросить с того момента, как прочитала сообщение Каменева:

— Ты боишься?

Он молчал немного. Не уклонялся, а думал, как думает перед каждым точным ответом.

— Да, — сказал он. — Не за себя.

Мы смотрели друг на друга в полутемной квартире, в тишине, которая отличалась от всех предыдущих наших моментов тишины: острее, с привкусом того, что может произойти через несколько часов.

Я думала о Лотте. О конкретной дате, которую еще не назвала ей, о голосе, который спросил: «Правда приедешь?», и которому я еще не озвучила дату. О том, что хочу ответить.

О том, что хочу много чего, и это было новым, совсем новым, эти дни изменили что-то в том, как я думаю о будущем. Раньше будущего не было, был следующий шаг. Теперь было будущее. С Лоттой, с ним, с жизнью, которую нужно строить заново и которая пугала именно своей открытостью.

Я хотела это будущее.

Это значило, что сегодня нужно сделать все правильно.

— Я не умею драться.

— Знаю.

— Но я умею думать быстро и использовать то, что есть.

Гектор смотрел на меня несколько секунд.

— Именно поэтому я не беспокоюсь о тебе так сильно, как должен был бы.

Это была похвала — на его языке, без украшений. Я приняла ее так же.

Мы разошлись по позициям. Он у двери, я в глубине комнаты, за столом, который давал прикрытие и угол обзора на оба входа одновременно. В руках у меня была тяжелая настольная лампа без абажура. Не оружие, но достаточно весомая, чтобы стать им, если нужно.

Ждали.

Тишина квартиры была живой, я слышала свое дыхание, его дыхание, редкие звуки улицы снизу. Смотрела на дверь и думала о том, что семь лет я боялась многого: потерять Лотту, сломаться, не успеть, ошибиться в цифре, которая изменит все.

Это был другой страх — конкретный, с телом и дыханием, с ощущением собственной уязвимости, которая не решается схемой на экране.

Но рядом был Гектор.

Это не убирало страх. Просто меняло его качество, делало терпимым, рабочим, таким, каким он должен быть по его словам. Страх, который не прячешь.

Я не прятала.

Время шло. Где-то около полуночи я услышала первый звук, которого не должно было быть, едва слышный, от окна в коридоре.

Гектор услышал раньше меня. Я видела, как изменилась его посадка — незаметно для любого другого, для меня — очевидно.

Началось.

*Гектор*

Гагарин вошел через дверь в полночь.

Я услышал отмычку раньше, чем она сработала, едва слышный металлический звук, профессиональный, без лишнего. Четыре секунды на замок. Хороший инструмент, хорошие руки.

Сделал шаг от двери, встал за простенок. Нора была в глубине комнаты за столом в правильной позиции, я проверил взглядом через проем. Сидела неподвижно, лампа в руках, смотрела на дверь.

Она открылась без скрипа.

Мужчина вошел, двинулся вдоль стены. Правильно, голова чуть наклонена, слушает. Фонарик не включил, работал в темноте. Это говорило об опыте, который нельзя купить, только выработать годами.