Книга Искатель 24, страница 30 – Сергей Шиленко

— Разумеется, — быстро ответила иллюзионистка, но в её голосе продолжала звенеть откровенная насмешка. — Именно поэтому я и здесь, всегда готова прийти на помощь в случае… непредвиденных чрезвычайных ситуаций, — она сделала многозначительную паузу, явно наслаждаясь моментом. — Вам нужна ваша предыдущая личина, или мне следует предложить что-то более скромное и незаметное? Теперь-то, когда принцесса Селисия и её цепные псы-телохранители наконец изволили нас покинуть, наверное, можно…

Я лишь поморщился, проглотив едкий ответ.

— Обычный рабочий вполне подойдёт. Без лишних деталей.

Мой невидимый лейтенант тихонько хихикнула, словно колокольчик прозвенел, и тут же принялась за дело. Воздух вокруг меня задрожал, сгустился, по коже пробежал легкий холодок магической трансформации.

Спустя несколько напряженных минут я подошел к большому зеркалу в углу комнаты. Из отражения на меня смотрел типичный трудяга, сутуловатый, с грязными руками и лицом, на котором не было ни единой примечательной черты. Идеальная серая мышь. Я удовлетворенно кивнул невидимой Мариль, давая знак возвращаться на позицию. Дождавшись, пока тихо хлопнет дверь, выждал еще минуту, накинул на плечи ветхую куртку и неслышной тенью выскользнул в общую залу.

Внизу было шумно, пахло кислым элем и пережаренным мясом. Никто не обратил на меня ни малейшего внимания. Оказавшись на улице, я втянул носом прохладный вечерний воздух, быстрым, цепким взглядом просканировал толпу. Убедившись в отсутствии слежки, развернулся спиной к помпезным шпилям Королевского дворца и зашагал по широкой, вымощенной булыжником аллее.

В Харальде я не заметил той привычной, деловитой суеты, к которой привык за время прошлых визитов. Воздух казался густым, тяжелым, пропитанным кислым запахом пота, дешевого пойла и отчаяния. Люди на улицах двигались как сонные мухи, жесты вялые, взгляды потухшие, словно кто-то выкачал из них все силы. Те же, в ком еще оставалась энергия, двигались нервно и настороженно, затравленно озираясь по сторонам, как мелкая добыча, почуявшая хищника куда страшнее себя.

И среди этой апатии зрела ярость, густая, горячая, готовая сорваться с цепи.

— Десять гребаных лет! — истошно взревел мужик, одетый в грубую полотняную одежду. Широкоплечий, с лицом, перемазанным сажей и копотью, он стоял на перевернутом ящике и тряс в воздухе самодельной дубинкой, подозрительно похожей на выломанную ножку массивного стола. Вокруг него бурлила плотная толпа оборванцев. — Десять лет я гнул спину и рвал жилы! Копал дерьмо, рылся в отбросах этих жирных ублюдков, плавился заживо на литейных заводах, где жар стоял такой, что пот испарялся раньше, чем успевал скатиться по лбу!

Толпа глухо загудела. Я остановился в тени пыльного навеса, накинув капюшон и прислонившись спиной к шершавой стене здания. Рука рефлекторно легла на рукоять кинжала.

— С утра до ночи! День за днем! Десять долгих лет! — надрывался оратор, брызгая слюной. — И не только я! Моя баба тоже света белого не видела, стирала чужие шмотки до кровавых мозолей, драила котлы, щипала курей, бралась за любую грязную работу! И всё это ради чего⁈ Чтобы заработать вот это!

Он сунул лапу за пазуху засаленной куртки, вытащил три тускло блеснувших кругляша и высоко поднял их над головой. Три золотые монеты.