Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 60 – Анна Гром

В закрытом пространстве гаража этот звук кажется оглушительным, а запах несгоревшего бензина начинает медленно заползать в нос и в глотку.

Рев старого мотора в замкнутом пространстве превращается в физическую величину. Он давит на барабанные перепонки, вибрирует в бетонном полу и в моих костях. Тетя Тамара не шевелится. Я слышу сухой, отчетливый щелчок — она заблокировала двери изнутри. Она не собирается уходить. Она решила дождаться конца вместе со мной, вцепившись в руль своей железной гробницы.

Я пытаюсь встать и протиснуться к дверям, бьюсь в дверцу, но там снаружи, висит здоровенный амбарный замок. Тётя Тамара успела запереть дверь. Бросаюсь к воротам, там тоже закрыто наглухо.

Воздух стремительно меняется. Он больше не обжигает легкие холодом, напротив — становится каким-то тяжелым, маслянистым и пугающе теплым. Я вдыхаю этот невидимый яд, и сладковатый привкус бензина оседает на языке.

Боль в разбитой голове меняет свой характер. Теперь это не просто рана, это ритмичный набат. Бум. Бум. Бум. С каждым ударом сердца в висках словно раздувается раскаленный шар. Я хочу подняться, хочу закричать, но мои руки превращаются в вату. Я смотрю на свои пальцы, вцепившиеся в край верстака, и не чувствую их. Они разжимаются сами собой, подчиняясь какой-то высшей, непреодолимой силе.

Странно, но мне больше не холодно. По лицу разливается жар, кожа горит, хотя я чувствую, как снежная пыль все еще залетает в щели. Это обман. Моя кровь перестает нести кислород, она насыщается тихим убийцей, и мозг начинает медленно гаснуть, как старая лампа в конце коридора.

Я сползаю по борту машины на ледяной бетон. Перед глазами плывут серые пятна, смешиваясь с клубами сизого дыма, который уже заполнил гараж до потолка. Тетя Тамара за стеклом кажется размытым призраком. Тошнота подступает к горлу, но у меня нет сил даже на то, чтобы повернуть голову.

Мир вокруг становится тихим, несмотря на гул двигателя. Звуки доносятся словно из-под толщи воды. Я закрываю глаза, и в этот момент наваливается такая сладкая, такая манящая усталость, что сопротивляться ей кажется безумием.

Вдруг сквозь этот вязкий туман прорывается нечто чужеродное. Тяжелый, оглушительный грохот сотрясает железные ворота гаража. Металл стонет под мощными ударами.

— Ида! — этот голос я узнаю из тысячи. Резкий, сорванный на крик, полный такого отчаяния, какого я никогда в нем не слышала.

Рос.

Я пытаюсь вдохнуть, чтобы отозваться, но легкие словно заполнили свинцом. Еще один удар, звук рвущегося металла, скрежет... Я чувствую, как поток свежего, морозного воздуха врывается в это душное пекло, но сознание уже соскальзывает в бездну. Последнее, что я ощущаю — это как чьи-то сильные руки подхватывают меня, вырывая из объятий тишины. А потом наступает полная, абсолютная темнота.

Мчусь по заснеженной трассе в это ублюдское Переделкино. Или Простоквашино. Прибрежный, мать его! Навигатор вот подсказывает. Да хрен с ним, с этим названием, хоть в ад!

Уехала. Одна! В такую пургу хрен знает к кому! Что там в башке у мамаши этого гниды, одному Богу известно! От осинки мандаринки не родятся. А она опять решила в независимость сыграть! Как Маринка…

У меня от этой мысли сердце застыло, едва не вогнав в панику, а потом поскакало, как бешеное. Приступ тахикардии с потемнением в глазах на скорости сто тридцать кэмэ час — этого мне точно не хватает для полного счастья.