Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 24 – Анна Гром

Павел не заманивал меня ни в какие сети и был довольно честен и прямолинеен. Признаков психопатии я в нём не обнаружила, может, только отголоски военного прошлого. Но это не отменяло того, что у него в подвале могли жить рабыни…

Так, Марго, захлопни свои истерики и работай. И строй планы, как будешь жить дальше. У Павла ты не на всю жизнь.

После обеда приехали за яйцами. Тот самый Андрей, о котором Павел меня предупреждал. Я поняла это по кузову машины-рефрижератора, на котором была эмблема известного сетевого магазина продуктов. Надо сдать продукцию, это часть моих обязанностей.

— О, Павел невесту себе выписал? Мы уж думали, так и проживет бобылем, – Андрей, улыбчивый и шебутной мужчина без возраста, раскланялся мне и протянул документацию.

— Здравствуйте, – лаконично поприветствовала я. – Я не невеста, я работаю здесь.

— А ну вот, – Андрей разочарованно и комично вздохнул, как будто пристроить Павла для него и всей станицы было делом государственной важности. – Новенькая, значит. Его терпеть это надо такие нервы иметь. Пахан, когда приехал сюда, он тут всю станицу по стойке смирно поставил.

Я навострила уши, жадно впитывая информацию, пока провожала Андрея до сарая, где в рядок стояли ящики с яйцами.

— Администрацию перетряхнул, наш глава очень мужик был такой, хапуга, – добавил он шёпотом, – так он добился смены руководства. Начали в нашу станицу гранты приходить, люди приезжать, осваивать новые направления. У нас тут даже ферму страусиную открыли. А поля лавандовые ты видела? – я отрицательно головой покачала. – Там сейчас как раз цветение, прям хоть кино снимай с Челентаной. Чего только сейчас тут не выращивают. Эко-парки вон всякие открыли. Лагерь сделали типа для взрослых, трудовой. Тем, кому в городе надоело, приезжают типа в отпуск, на полях копаются, горшки делают, прядут, лошади там, телеги… В общем, изгаляются как могут. Этот, как его, палаточный лагерь, глэмпинг по-модному, открыли. Тоже едут отдыхать, кто в загранку не хочет, а хочет русским духом напитаться.

Андрей ходил туда-сюда с этими ящиками, и язык его не останавливался ни на минуту, а я ходила вслед за ним, открывая калитки жадно впитывая информацию.

— Тут разгул бабаек этих приезжих был, кошмар, – Андрей снова перешёл на вороватый шёпот. – Овец воровали, коз, изнасиловали даже продавщицу у нас в магазине, она уволилась потом, бедолага. Так Пахан ментов гонял, жалобы строчил, миграционную службу сюда пригнал. Кого вывезли, кого зарегистрировали. А морд он сколько набил, – он молча глаза закатил и головой покачал, чтоб я поняла, битых «морд» тут было уйма. – Вояка же, и не просто так-сяк, а серьёзные войска и опыт боевой. Там и «Вагнер» говорят за плечами и Ближний Восток…

И судимость заработал с таким послужным списком? Что-то тут не клеилось. Зато теперь понятно, почему его тут не любят и опасаются.

«Как же достал ты меня Пахан». Вот что сказал ему тот Саид в наливайке. Да уж, такой точно равнодушным не будет к любой несправедливости. Судимость тут вообще не клеится. Наверное, она всё-таки не его. Тогда чья?

— Вот, распишись-ка тута, и я поехал. А то меня вахрушка на складе обругает опять, ух, вредная баба! – он показал мне графу в накладной, по которой забрал у меня товар.