Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 26 – Анна Гром

— Каких?

— Владимирских. Владимир, человек, который у меня землю арендует, под виноградники.

— Ага, – теперь поняла. Это те виноградники, распростёртые до самых гор, которые мне Павел показал на «экскурсии» по своим угодьям. – И много у тебя земли?

— Много. Ещё не расплатился, – усмехнулся он.

Павел рассказывал о себе отрывисто и по существу, лишь только разгоняя моё любопытство. Было ли оно праздным, или Павел заинтересовал меня, как личность, как человек, как мужчина… Надо было разобраться.

Допив свой кофе, Павел, не глядя на меня, вдруг спросил.

— У нас тут лавандовые поля зацвели. Хочешь посмотреть?

Когда я впервые увидела лавандовые поля Кубани, это был удар. Не физический, нет, но что-то внутри меня сжалось, а потом распахнулось так резко, что перехватило дыхание. Воздух, густой, почти липкий от сладости, обволакивал, проникал под кожу, вытесняя все прежние запахи, все прежние мысли, выдергивая меня из привычной серости мира. Это было не просто поле – это было фиолетовое безумие, простирающееся до самого горизонта, где небо, бледное и равнодушное, казалось, смирилось с его властью.

Мои глаза, привыкшие к бетонным коробкам и пыльным дорогам, не могли вместить этого. Оттенки лилового, сиреневого, глубокого индиго – они пульсировали, жили собственной жизнью, сливаясь и расходясь под легким ветром. Казалось, само поле дышит, и каждый вдох был наполнен этим пьянящим ароматом, от которого кружилась голова. Я чувствовала себя маленькой, почти ничтожной перед этой бескрайней, пульсирующей массой. Это было так сильно, так непостижимо, что хотелось плакать – то ли от восторга, то ли от какого-то смутного, щемящего чувства потери чего-то, чего я никогда не знала. Судьба, казалось, продолжала издеваться, открывая эту красоту так внезапно, так беспощадно, что разум отказывался верить. Сначала бескрайние яблоневые сады, а потом это… Что ещё мне готовит этот невероятный край?

Я стояла, будто пригвожденная к месту, ноги отказывались двигаться. Каждый стебелек, каждый крошечный цветок был совершенен в своей простоте, и их было так много, что мозг отказывался это обрабатывать. Как можно было жить, не зная, что такое существует?

На неожиданное предложение Павла съездить на эти поля я согласилась сразу. Даже не думая. Андрей мне эти поля разрекламировал так, что мне очень хотелось их увидеть. Мы проехали совсем немного, минут двадцать. Оказалось, эти поля были совсем недалеко от фермы, а учитывая местные расстояния, это вообще удача.

Лаванда, надо же, не в Провансе, а на юге России! И мне очень хотелось поехать именно с Павлом.

Ох, Марго, не делай только глупостей. И даже не думай глупостей!

Я протянула руку, коснулась нежных, бархатистых лепестков, и их прохлада, почти неощутимая, словно электрический разряд, пробежала по моим пальцам. Это было так тонко, так хрупко, что я боялась дышать, чтобы не разрушить эту совершенную иллюзию. Воздух вокруг меня вибрировал от тихого, неустанного гула тысяч пчел – они были единственными живыми существами, кроме меня, кто осмеливался нарушать эту священную тишину. Их жужжание, монотонное и древнее, казалось, вплеталось в сам ритм моего сердца, успокаивая его, но при этом заставляя биться сильнее от невыносимой красоты.