Книга Измена. Любовь адвоката, страница 23 – Анна Гром

— Если это опасно, то не нужно. Ты мне ничего не должна. А должна ты беречь себя.

— Мы ввязались в опасное дело, Олег. Мы либо идем до конца или пусть они дальше шпехаются, а мы будем в сторонке смотреть. Можем им, в принципе, по комнатке для утех в наших домах выделить. Как тебе? – я разозлилась, но Олег оставался невозмутимым. Несокрушимым. Интересно посмотреть на него в суде.

— Я просто хочу, чтобы она оставила дочь в покое и перестала изгаляться над ней.

— А я хочу сбить спесь с мамкиного прокурора.

Мы разговаривали так, будто знали друг друга сто лет. И шли вдоль кромки воды. И по разбитым квадратным асфальтовым плитам. По вытоптанным тропинками. Глядя на порт, краны, цветные контейнеры, далёкий от нас мост ЗСД. Шли и разговаривали о таких вещах, о которых не станешь говорить с человеком, с которым знаком три дня. Да и не с каждым близким о таком поговоришь. Слишком личное. Слишком опасное. Всё очень слишком.

— Откуда у госслужащего такие деньги?

— Имущество записано не на его имя, на родителей. Как подарки.

— А родители у нас кто?

— Папа полковник полиции в отставке. Мама главврач в стоматологической поликлинике.

— А ну тоже надёргали по долгу службы.

— Папа его по старым связям протолкнул.

— А папа сейчас чем занимается?

— Консультирует.

— Крышует в смысле?

— Не знаю, – честно ответила.

Вот туда я точно не лезла, да и разговоры про родителей мы особо не вели. Про моих я бесилась, про своих бесился Игорёк. Хоть и принимал всё, что они ему преподносят. На чьи действительно денежки были куплены дом в Репино, «Тесла» и «Бэха» и на что Игорь всё это содержит меня особенно не касалось. Может, что и воротил. Я в его карман не лезла, он не лез в мой. Там, по сути, ничего моего и нет. Я – «украшение стола» на всём готовом. Привязанная за ногу цепью долга.

— У меня бабушка есть, у нее деменция. Игорь оплачивает ей пансионат, очень крутой. Нужно будет перевезти её в место попроще. Или что-то еще думать. Он меня этим держит.

— Отправь мне документы. Историю болезни, договора, акты. Всё, что тебе дали в том пансионате. Посмотрим, что можно сделать.

— Ты не должен…

— Я хочу, – он не дал мне договорить. – И вот.

Олег остановился, достал из папки распечатанный документ. Взяла его, пригляделась в сумерках, прочитала «шапку».

С О Г Л А Ш Е Н И Е №2025/___ об оказании юридической помощи

— Я буду вести твой развод.

Я с изумлением посмотрела на него. Растерялась. Я думала, тогда в «Счастье» он говорил это в шутку.

— Потому что я не хочу, чтобы ты была замужней.

За один короткий шаг он приблизился ко мне, взял меня за затылок, зарылся пальцами в волосы, притянул к себе. Я закрыла глаза.

Почувствовала поцелуй на губах. Жесткий, требовательный, страстный. Краем уха услышала, как, прошелестев листочками, упал договор, упала папочка. Освободившейся рукой он обхватил мою талию, прижал так крепко, что я его всего прочувствовала. Ощутила, как он горит. Как горю я. И всё вокруг перестало иметь значения, только он, его поцелуй, сползающее с плеч пальто, мои мягкие ватные ноги…

Я остановила его, чуть толкнув в грудь. Чтобы отдышаться. Уткнулась лбом ему в подбородок. Ощутила, как он тоже тяжело дышит. Подняла лицо, чтобы посмотреть ему в глаза, и улыбнулась.

— А как же ужин?