Книга Измена. Любовь адвоката, страница 47 – Анна Гром

— Можно и на уголовку вытянуть, – оторвавшись от чтения, ответил Олег. – Что случилось с этими женщинами?

— Со второй я ещё не общалась. Жду её контакты. А первая больна раком. Утверждает, что болезнь спровоцирована сильным стрессом, так как ранее никаких признаков болезни у неё не было.

— Пусть лечащий врач сделает максимально подробное описание заболевание, и медэкспертиза тоже будет нужна. Я скажу, куда лучше обратится.

За вчерашний вечер Олег будто похудел и осунулся. Цвет лица стал серым, щёки запали, а под глазами появились синяки. Меня беспокоило его здоровье. То напряжение, которому он подвергался в последние месяцы, не могло не сказаться на его состоянии.

Мы был вместе, мы держались вместе во всей этой истории, я не могла отставить всё подальше и не принимать близко к сердцу. Олег с каждым днём значил для меня всё больше и больше. Мне было до боли в сердце жаль его дочь. Воспитывающаяся в обеспеченной, благополучной с виду семье, Алёна получила серьёзнейший удар по психике, не хуже, чем я, выросшая в коммуналке с алкашами. Я всегда считала себя закалённой, да и то мне было тяжело. Дочь Олега явно не из таких. Не могут тепличные дети держать удар.

Я вышла на крыльцо, спустилась по каменистому склону к озерцу. Прекрасный вид. Чистый воздух. Полное умиротворение. Жаль, что не могу я сейчас оценить эти чудесные пейзажи в полной мере. На душе у меня висел камень. Не камень, а огромный булыжник. В этом месяце завершается финансирование пансионата Ланским, и заступает финансирование от Олега. Мне нужно добыть деньги. Работать активно, закладывать украшения.

Сеть ловила здесь не очень, но я всё-таки набрала телефон бабулиной сиделки. Надо предупредить, что завтра я приеду, узнать, что нужно. Телефон не отвечал. Я оторвала трубку от уха, посмотрела, как пляшут столбики связи, подняла трубку выше, будто так смогу поймать волну. Ну звонок-то всё равно проходил! Может, занята?

Я позвонила ещё раз, потом ещё. Поднялась по камням наверх, к крыльцу. Полазила в телефонной книге, набрала номер директора пансионата. Она тоже не взяла. Да что ж такое-то!

Через минуту мне перезвонили.

— Майя Михайловна, прошу прощения, была на совещании. Я могу вам чем-то ещё помочь?

Меня насторожило это «Ещё».

— Я хотела узнать о состоянии бабули. Не смогла дозвонится до сиделки. Хотела бы завтра приехать…

— Подождите, вас что, не оповестили?!

С этой секунды я будто нырнула в ледяную воду и наглоталась её полные лёгкие и сейчас камнем шла ко дну. Меня не оповестили…

Меня. Не. Оповестили.

— О чём меня не оповестили? – холодным тоном спросила я.

— Я сразу позвонила Игорю Михайловичу, – залепетала она что-то бессвязное. – Вы так трепетно относились к бабушке. Я, конечно, всякое повидала, многие забывают о стариках, но социальные похороны при вашем трепетном отношении… и ваших возможностях… от вас ни звонка, ни визита, я, конечно, забеспокоилась. Может, вам было плохо, я не решила вас не тревожить. Мы общались с Игорем Владимировичем, и он просил вас не…

Похороны. Одного слова было достаточно, чтобы моя жизнь – снова – разделилась на до и после.

— Что, вашу мать, произошло?! Словами через рот! – я заорала так, что утки с озера взмыли в воздух, и встревоженный Шумский показался на крыльце. Я сделала ему знак молчать.